шансов вернуть Питеру в группу очень мало, а с новым барабанщиком все может измениться, и вам, возможно, не удастся поладить с ним. Поэтому вы и не пытайтесь что-то предпринять, а просто ждете дня, когда вы объявите своему менеджеру, что группа распадается, и вы разрывайте контракт со студией.

— В твоих словах есть часть правды… Где-то в глубине души я и правда жду, когда пройдет эта неделя, чтобы попрощаться со студией и Джорджем и распустить группу.

— Но ведь ты всегда хотел петь! И гордился тем, сколько всего вам удалось достичь за короткий срок! Многие годами пытаются пробиться хоть куда-то, а ваша группа выступала на разогреве намного раньше, чем вам предложили подписать контракт.

— Однако я и так пытался пробиться в музыкальный бизнес годами. Вспомни, сколько раз я слышал отказы и был обманут после разговоров с довольно известными в этом деле людьми. Мне удалось добиться чего-то лишь благодаря упорству.

— Разве для тебя это ничего не значит? Это же была твоя мечта – стать музыкантом и петь свои собственные песни!

— Я и сейчас мечтаю об этом и хочу однажды выпустить свой альбом, — пожимает плечами Терренс. — Но ведь можно петь не только в группе, но в одиночку. Если группа распадется, то я буду пытаться начать сольную карьеру. Может, поговорив с людьми из студии, мне удастся убедить их подписать новый контракт со мной. Впрочем, я могу запросто писать музыку и без контракта со студией. У нас ведь полно независимых артистов, которые выпускают музыку на свои деньги.

— А если и с сольной карьерой ничего не сложится?

— Возможно, я снова начну принимать предложения о съемках в кино. Чтобы не уходить из шоу-бизнеса навсегда… Ну а если мне не удастся обрести хотя бы какую-то часть той славы, которая у меня была, даже на актерском поприще, то я стану обычным человеком и устроюсь на какую-нибудь работу.

— Ну… — Ракель призадумывается на пару секунд, слегка прикусив губу. — Тогда почему бы вам не рассказать своему менеджеру обо всем и попросить его расторгнуть ваш контракт?

— Э-э-э… Да… — Терренс замолкает на секунду и нервно сглатывает. — Да… Наверное, нам давно надо было это сделать. Думаю, завтра мы с Даниэлем обсудим этот вариант.

— Это значит, что ты отказываешься бороться за группу?

— Если мой друг не хочет того же, осознанно губит себя и отказывается от помощи, то нет смысла продолжать это бессмысленное шоу. Лучше покончить со всем этим и забыть о том, что мы тогда хотели сделать. Уверен, что пройдет пара лет – и люди и не вспомнят, что у меня была группа « Against The System ». По сути мы не сделали ничего грандиозного, чтобы нас запомнили навеки. У нас даже нет своих собственных песен, которые были бы выпущены официально.

— Ах, Терренс, Терренс… — Ракель устало вздыхает и на мгновение опускает взгляд вниз. — Меня убивает твоя пессимистичность… Кажется, что еще немного, – и ты начнешь быть неуверенным не только в спасении группы, но и в самом себе.

— Ты же сама предложила нам расторгнуть контракт раньше срока. И я считаю, что это было бы верным решением. Не имеет смысла тратить время впустую и пытаться сделать то что вряд ли будет возможным.

— Я думала, ты будешь сопротивляться, — пожимает плечами Ракель. — Поэтому я так и сказала… Но сейчас ты ведешь себя так, будто так оно и должно быть.

Терренс устало вздыхает, безразличным взглядом окидывает окружающую его обстановку, приобнимает Ракель за плечи и мило целует ее в висок.

— Ах, Ракель, давай пока закроем эту тему… — предлагает Терренс. — Если честно, то мне не очень приятно об этом говорить… Да и моя группа сейчас стоит на втором месте.

— А что же стоит на первом?

— Ты и моя семья.

— Правда?

— Разве ты в этом сомневалась?

— Конечно, нет! — с легкой улыбкой качает головой Ракель. — Я ведь знаю, как сильно ты любишь свою семью.

— Очень люблю. — Терренс медленно останавливается и разворачивается к Ракель лицом, пока та делает то же самое. — Так же сильно, как и ту, которая стала любовью всей моей жизни. Которая скоро станет частью моей семьи.

— Боже, Терренс, не заставляй меня краснеть на глазах людей, — скромно улыбается Ракель, на секунду прикрыв лицо руками.

— Однако это правда , моя королева. — Терренс с легкой улыбкой нежно гладит Ракель по щеке. — И я не хочу это скрывать.

— Что, совсем-совсем не хочешь?

— Совсем! Правда, очень тяжело сдерживать себя, находясь там, где гуляют другие люди. — Терренс с загадочной улыбкой игриво шлепает Ракель по носу. — И не позволить себе чуточку пошалить…

— Так-так, МакКлайф, только не расходись, — скромно хихикает Ракель, немного отстранившись от Терренса. — Я понимаю, что ты еще не наигрался, но все-таки держи в себя в руках. Мы не дома.

— И что, нельзя даже чуть-чуть?

— Да, даже чуть-чуть!

— Ну Ракель… — с жалостью во взгляде скулит Терренс.

— Все, угомонись уже! — легонько пихнув Терренса в бок, восклицает Ракель. — Вот приедем домой – тогда и поговорим.

— Ну вот… — Терренс, слегка надув губы, скрещивает руки на груди.

— Эй, только не надо злиться, пожалуйста. — Ракель сжимает руку в кулак и ею слегка толкает Терренса в предплечье, невинными глазами смотря на него. — Ты же прекрасно знаешь, что мы с тобой договорились вести себя сдержанно на людях. А мы ведь хорошо воспитанные люди… Верно, любимый?

— Да… — Терренс едва заметно улыбается. — Конечно…

Смотря на то, как мило ему улыбается Ракель, сам Терренс не может сдержать свою улыбку. А немного погодя он опускает руки, нежно приобнимает девушку, закинув руку вокруг ее шеи, прижимает ее как можно ближе к себе и оставляет легкий чмок на ее щеке.

— Вы прощены, милая леди!

— Правда? — продолжая куда-то идти, широко улыбается Ракель. — О, благодарю вас за прощение, сэр! Вы очень добры