— О, прекрасно, — бросает он. — Все в сборе. Можно уже не повторять по три раза.

— Как ты нас нашел? — спрашиваю я, не скрывая удивления от его неожиданного появления.

— По запаху безумия, наверное, — отвечает он сухо. — И я сейчас не шучу. Твой имфирион фонит на весь дом, Селина. Я еще с крыльца это почувствовал.

— И зачем ты пришел?

Ривен отталкивается от подоконника, делая шаг ближе.

— Тебе бы лучше сесть. С живым сердцем, ты стала слишком чувствительной. Боюсь, на ногах не выдержишь.

— Ривен, — произношу я настойчиво. — Говори.

Он коротко кивает, сразу теряя остаток своей сухой усмешки.

— Ладно. Новость первая. Мирель идет на Веларрон. И не одна. Вместе с Эзаром.

— Что ты сказал? — выговариваю я хрипло, все еще надеясь, что я неправильно его поняла.

— То, что ты услышала. Мирель идет на Веларрон вместе с Эзаром. Он живой. Вполне бодрый. Вполне при памяти. И, похоже, уже опять считает себя очень важным.

Я перевожу взгляд на Каина.

Сердце ударяет об лед так сильно, что на миг темнеет в глазах.

Нет.

Нет, только не это.

— Ты... — голос срывается, и мне приходится сглотнуть, прежде чем продолжить. — Ты достал его? Достал его из озера, да?

Ривен зло усмехается, скрещивая руки на груди.

— Ага, достал, Селина. А вместе с ним твой король вытащил из озера целый отряд эридов.

— Что это значит?

— То и значит. Не только Эзара. Еще тела тех, кто лежал и части тех, кого Мирель давно собирала по своим старым спискам. Всех, кого можно было поднять и влить уйму имфириона, чтобы они задышали.

— Зачем? — выдыхаю я, и голос на этот раз подводит уже без всякой попытки скрыть это. — Зачем ты вообще это сделал?

— Достать Эзара было требованием Мирель, — отвечает Каин, даже не пытаясь смягчить сказанное. — Только на этом условии она позволила подойти к озеру и вытащить тебя.

— А остальные?

— Остальных я достал, чтобы Мирель выпустила нас из Луциора.

Тишина после этих слов ложится на комнату тяжело и глухо. Даже Агнес перестает возиться у печи. Я слышу только собственное дыхание и то, как снова ноет под сорочкой шрам, будто тело раньше меня понимает, насколько глубоко все зашло.

— То есть ты вытащил из озера Эзара, а потом еще и поднял для нее новых эридов, — произношу я медленно, уже не столько спрашивая, сколько пытаясь самой уложить это в голове. — Чтобы она просто дала нам уйти.

— Да.

Я неверяще усмехаюсь, и только через секунду до меня по-настоящему доходит, кого именно он поднял вместе с Эзаром. Тех, кого я сама толкала в озеро, исполняя казнь. Тех, кто уходил под лед, зная, чья рука стала для них последней. И теперь каждый из них будет ждать встречи со мной.

— Сколько? — спрашиваю я, не зная, зачем мне это число, если любое окажется слишком большим.

Ривен проводит рукой по лицу.

— Достаточно, чтобы это уже называлось не кучкой оживших мертвецов, а настоящей проблемой.

Я закрываю глаза на секунду. С каждым новым словом все становится хуже. Сначала я узнаю, что Мирель идет на Веларрон. Потом, что рядом с ней Эзар. Потом, что Каин сам вытащил его из озера. Потом, что кроме него подняли еще и других. А теперь выясняется, что их не два и не три, а уже достаточно, чтобы это называлось не бедой на подходе, а настоящим ударом, который давно готовили, пока мы здесь спорили, скрывали, вытаскивали жалость Каина из моего тела и пытались выиграть хоть немного времени.

И хуже всего то, что с каждым новым объяснением у меня все меньше остается почвы под ногами. Я только успеваю понять одну страшную вещь, как следом приходит другая, еще хуже, и все прежнее сразу кажется уже не главным. Так бывает, когда стоишь на льду и слышишь под собой один треск, потом второй, потом третий, а в следующую минуту уже не знаешь, где именно провалишься, потому что трещит все сразу.

Каин отталкивается от стола и выходит в центр, сразу заполняя собой пространство в комнате.

— Планы меняются, — произносит он. — Ты останешься здесь, Селина.

Я вскидываю на него взгляд и в первый миг даже не понимаю, что чувствую.

Наверное, я должна выдохнуть с облегчением. Должна схватиться за это его решение как за внезапно открывшуюся возможность, потому что если он оставляет меня здесь, значит, у меня останется шанс добраться до Рогнара и заставить его закончить быстрее.

Но это облегчение живет ровно до следующего удара мысли.

На Веларрон идет армия эридов.

И если Мирель собирала их для войны, значит, она наверняка успела подготовить каждого. Напитать. Дать пережить осушение, после которого они получат новые способности в управлении имфирионом. И если Мирель успела провести их через это, значит, на Веларрон сейчас идут уже не просто поднятые эриды, а те, кто стал сильнее и опаснее прежнего. И их слишком многих сразу.

— Следи за ней, — бросает Каин, оборачиваясь к Адарису.

Адарис сразу кивает, даже не пытаясь спорить.

— Я тоже могу остаться с Селиной, — добавляет Ривен, глядя то на Каина, то на меня.

К моему удивлению, Каин даже не собирается возражать. Он слишком хорошо знает, как Ривен относится ко мне, и, наверное, в чем-то доверяет ему даже больше, чем самому Адарису.

Каин уже делает шаг к выходу, явно собираясь закончить разговор на этом, и я понимаю, что сейчас он просто уйдет, но я успеваю схватить его за руку раньше, чем он проходит мимо.

— Может, стоит подождать? — спрашиваю я, поднимая на него глаза. — Хотя бы пока мы точно не узнаем, что задумала Мирель.

Он смотрит на меня несколько секунд молча, и я уже по одному этому взгляду понимаю, что ответ мне не понравится.

— У меня нет времени ждать, Селина. Я ухожу. Ты остаешься здесь.

— Каин...

— Нет.

Он наклоняется ко мне раньше, чем я успеваю сказать что-то еще, и касается губами моего лба. Мне хочется вцепиться в него обеими руками и не отпускать. Но я стою неподвижно, чувствуя только это короткое тепло у лба и собственную злую беспомощность, которая поднимается внутри вместе с