момент. Он молчал, не зная, что сказать, а Алексей подошёл ближе, тяжело опёрся рукой о спинку кровати — металл жалобно скрипнул.

— Слушай. Я понимаю, тебе хреново, — голос стал мягче, без привычной резкости. — Но если ты и правда оттуда, из другого времени, надо это принять. Потому что ты уже тут. Не там.

— Почему ты мне веришь? — выдавил Демьян, не поднимая головы.

— А у меня выбора, кажется, нет, — Алексей пожал плечами. — Либо ты сумасшедший, либо ты реально из будущего. Только вот сумасшедшие не оперируют словами вроде «темпоральный секвенсор».

— И что теперь? — спросил Демьян, голос сел.

— Тебя надо прятать. Или... не знаю, объяснять как‑то, — Алексей посмотрел в сторону окна, будто искал поддержки.

— Кому объяснять? — спросил он, не надеясь услышать ответ.

— Вот это уже сложнее, — хмыкнул Алексей. — Здесь начальство. Военные. Если узнают, что в подвале валяется кто‑то с обгоревшим планшетом и зубами, запломбированными лазером — никто не станет разбираться. Только один вопрос зададут: шпион?

— Я не шпион, — резко, почти зло.

— Это им скажи, — Алексей вздохнул.

— Я учёный. У меня степень. Я...

— Да хоть три степени, — перебил Алексей. — Тут это ничего не значит. Другая реальность, другая логика. Бумагу покажешь без печати — выбросят. Скажешь что‑то о будущем — отправят в психушку или на Лубянку. Ты вообще не понимаешь, куда попал.

Демьян сжал кулаки, но промолчал. Чувство беспомощности накатывало, словно волна.

— Ты ж хотел рюкзак, — Алексей шагнул к двери. — Сейчас принесу. Только учти: если там что‑то осталось, не трогай при мне. Мне всё это... — он запнулся.

— Ты боишься? — Демьян попытался поймать его взгляд.

— Я не дурак, — Алексей коротко хмыкнул, не оборачиваясь.

Он вышел, дверь заскрипела — длинно, визгливо, будто кто-то царапал железом по стеклу, потом захлопнулась, оставив за собой глухой хлопок.

Демьян остался один.

Он уставился в потолок. Лампа продолжала качаться на длинном проводе, роняя на стены дрожащие пятна света.

«Если это шестьдесят пятый, то... как такое вообще возможно?».

Пальцы вцепились в простыню — ткань шершавая, как старая верёвка.

«Если это шестьдесят пятый — значит, всё. Нет дороги назад. Никого рядом. Ничего не осталось. Я здесь один».

Он медленно опустился на подушку, зарываясь лицом в чужой, пропахший лекарствами и пылью наволочке. В нос бил запах хлорки, голова гудела, будто в ней застрял старый трансформатор. За дверью слышались шаги — то ближе, то дальше, иногда замирали, чтобы снова зашаркать по бетонному полу. Скрип — не то тележка, не то старая дверь в другом конце коридора. Всё стихало, только лампа над головой моталась из стороны в сторону, вычерчивая на потолке мутные круги, как метроном, медленно отмеряющий чужое время.

Он не мог заснуть. Лежал, глядя в потолок, чувствуя, как каждая секунда растягивается. Сквозняк, едва уловимый, поддувал от двери, заставляя его вздрагивать. Шаги за стеной — кто-то передвигал тележку, что-то искал или просто ждал. Потом — затишье. Скрип снова.

Дверь открылась резко, на этот раз металлическим щелчком. Из коридора хлынул поток тусклого, грязного света, растёкся по полу, коснулся края кровати, задел лицо. Он зажмурился, прикрыл глаза рукой.

В комнату вошёл кто-то ещё. Движения быстрые, без суеты. Дверь захлопнулась — и снова комната погрузилась в полумрак.

Он открыл глаза.

Перед ним стояла женщина в выцветшем халате. Возраст определить сложно: лет тридцать, может сорок. Лицо усталое, кожа сероватая, под глазами глубокие тени, волосы стянуты под сетку. В одной руке папка и градусник, в другой — металлический лоток. По комнате разливался запах дешёвого мыла, хлорки и чего-то кислого, словно свежий замес дрожжевого теста.

— Что?.. Что вы сказали? — голос хрипел, пока он пытался разглядеть её глаза.

— Доктор Ларин. Вы двое суток были без сознания. После инцидента, — женщина подошла ближе, ни разу не взглянув ему прямо в лицо, наклонилась, сунула градусник ему под мышку. — Температуру сейчас посмотрим.

— Какой… какой инцидент? — спросил он, слова спотыкались.

— Вам лучше не напрягаться, — спокойно произнесла она, поправляя простыню на его груди. — Голову держите ровно.

— Подождите, — он поднял руку, вцепился в край койки, — вы меня с кем-то путаете?

На миг её взгляд задержался на его лице. Светлые глаза, сухие, будто выжженные. В них ни удивления, ни тревоги.

— Вы — доктор Ларин. Вас привезли из сектора «Б». Нашли под обломками. Вы были в тяжёлом состоянии. Сейчас стабильны.

— Какой ещё сектор? — он попытался приподняться, но боль в боку сбила дыхание. — Я не отсюда. Это что за больница?!

— Вы в городке, — коротко бросила она, вынимая термометр. Взглянула, хмыкнула. — Тридцать семь и два. Немного. Пульс хороший.

— Какой городок? Название? Адрес?

— Название вам знать не обязательно, — её голос оставался спокойным, будто уговаривал ребёнка. Она убрала термометр, отложила лоток на столик. — Всё под контролем. Медицинская помощь оказывается.

— Я требую… Мне нужно поговорить с начальством! Мне нужен телефон. Или хотя бы рация! Слышите?

— Вам нужен покой, — не оглядываясь, она раскрыла папку на столе, перебирая бумаги. — Вас осмотрит терапевт. Документы на восстановление утеряны, но карточка уже заведена.

— Что за карточка? У меня нет карточки! У меня была идентификация, я учёный, у меня был планшет.

— Вы очень устали. Это понятно, — равнодушно произнесла она, не поднимая глаз от бумаг. — После таких травм бывают спутанность, дезориентация, временная амнезия.

— Это не амнезия! — он резко сел, кашель рванул грудь. — Я не из вашего времени! Не из вашего города! Это ошибка, вы слышите?!

Она устало вздохнула, повернулась к нему лицом. Взгляд спокойный, выцветший, будто за долгие смены он привыкла видеть и более странные ситуации.

— Мы вас опознали. Доктор медицинских наук Ларин Демьян Юрьевич. Приписан к третьему сектору. Временно переведён в «Б» до окончания работ, — голос ровный, механический, будто цитирует досье.

— Какие ещё «работы»?! — он сдавленно выдохнул, пытаясь ухватиться хоть за что-то реальное.

— Я не уполномочена обсуждать содержание, — папка захлопнулась с глухим стуком. — Товарищ майор зайдёт позже. Он всё объяснит.

— Какой, к чёрту, майор?!

— Не ругайтесь. Вы находитесь в закрытом учреждении, — тон остался прежним, только на секунду в