это лесистая часть Арденн – территории вдоль современной границы между Францией и южной Бельгией. Однако есть еще один лес с похожим названием – Арденский (Forest of Arden). Этот лес расположен к северу от родины Шекспира, Стратфорда-на-Эйвоне, и драматург наверняка имел его в виду, когда писал свою пьесу.

Старый герцог и его приближенные живут как счастливые отверженные, на лоне природы, едят то, что удается добыть, и ни о чем не заботятся. Это буколическое блаженство – непременное условие пасторали, так как люди, обитающие в перенаселенных городах, ошибочно считают, что жизнь в «старые добрые дни» была проще и приятнее.

Это ошибочное представление проникло даже в мифы. Древнегреческий поэт Гесиод писал, что человеческая раса вырождается, потому что каждое новое поколение живет хуже предыдущего. Первый период был золотым веком, когда люди жили, не зная забот, питались желудями, медом и молоком, не знали ни голода, ни страданий, а смерть была для них всего лишь погружением в сон. Именно такую жизнь имеет в виду Шарль, когда говорит о золотом веке.

Для английской публики самым известным примером счастливой жизни отверженных в лесу была судьба Робин Гуда и его веселой шайки. Изначально это был крестьянин, боровшийся с норманнскими баронами, но впоследствии его образ облагородили и сделали более приемлемым для аристократии. Во времена Шекспира Робин Гуда превратили в норманнского вельможу Роберта, графа Хантингдона, которого несправедливо лишили владений и изгнали. Сходство между этим вариантом Робин Гуда и Старым герцогом делает замечание Шарля вполне естественным.

«…Маленькую долю ума…»

Шарль пришел к Оливеру, так как слышал, что Орландо намерен бороться с ним. Он с тревогой предупреждает, что может покалечить юношу. Однако жестокосердный Оливер подговаривает Шарля убить Орландо.

Далее место действия переносится во дворец, в котором живут две обворожительные девушки – Розалинда и Селия. Розалинда – дочь изгнанного Старого герцога, а Селия – дочь Фредерика. Несмотря на ссылку отца, Розалинду оставили при дворе, так как Селия очень привязана к ней.

Селия пытается развлечь Розалинду; в этом ей помогает придворный шут по имени Оселок. Это чрезвычайно значимое имя. Оселок, или пробный камень, – твердый кремень; мягкий металл вроде золота оставляет на нем след. Чистое золото можно отличить от золота с определенным процентом добавления меди по оттенкам желтого, оранжевого и красного. Когда об оселок трут золотой сплав, оставшуюся метку можно сравнить со стандартом и определить содержание меди. В результате оселком стали называть любой критерий или стандарт, с помощью которого можно оценить качество.

Имя шута означает, что о мудрости любого человека можно судить, сравнив ее с умом дурака. Поэтому, когда девушки предупреждают шута, чтобы он не давал волю языку, Оселок говорит:

Очень жаль, что дуракам нельзя говорить умно о тех глупостях, которые делают умные люди.

Акт I, сцена 2, строки 83–84

Селия отвечает ему:

Честное слово, ты верно говоришь: с тех пор как заставили молчать ту маленькую долю ума, которая есть у дураков, маленькая доля глупости, которая есть у умных людей, стала уж очень выставлять себя напоказ.

Акт I, сцена 2, строки 85–87

Эта фраза никак не связана с сюжетом пьесы; складывается впечатление, что Шекспир воспользовался возможностью ядовито намекнуть на какое-то современное ему событие. Памфлеты елизаветинцев становились все более оскорбительными; дело кончилось тем, что в июне 1599 г. власти вообще запретили их. Тем не менее цензура представляет куда большее зло, чем то зло, с которым она призвана бороться; реплика Селии говорит, что Шекспир не одобрял правительственный указ.

«Упрям наш герцог…»

Дамы узнают о состязании по борьбе и неуязвимости Шарля, побеждающего всех своих соперников. Наступает черед Орландо, юность и красота которого производит сильное впечатление на обеих девушек, но особенно на Розалинду.

Все пытаются отговорить Орландо от схватки, но он настаивает на своем. Ко всеобщему удивлению, он бросает Шарля наземь и калечит его. Герцог Фредерик интересуется именем победителя и узнает, что это сын его старого врага Роланда де Буа.

Вернувшийся придворный предупреждает Орландо, что тому нужно побыстрее уносить ноги.

Но герцог в настроении таком,

Что плохо он толкует ваш поступок.

Упрям наш герцог…

Акт I, сцена 2, строки 254–256

[В оригинале: «Герцог раздражен». – Е. К.] Использованное Шекспиром слово humorous (капризный, раздражительный) производное от humors (телесные жидкости); согласно воззрениям древнегреческих врачей (см. в гл. 21: «…От печали черной»), эти жидкости определяли темперамент. Здесь это слово означает, что герцог подвержен смене настроений, а его нынешнее настроение опасно для окружающих.

«…Зови меня Ганимедом»

Герцог действительно в плохом настроении и срывает его на Розалинде. Он сам оставил девушку при дворе после изгнания Старого герцога, но теперь приказывает ей покинуть дворец под страхом смертной казни. Яростные протесты Селии ни к чему не приводят.

После ухода Фредерика Селия заявляет, что убежит вместе с кузиной и они вдвоем отправятся к Старому герцогу в Арденнский лес. Розалинда, напуганная мыслью о том, что две девушки отправятся одни в лесную глушь, решает переодеться в мужское платье (Шекспир вновь прибегает к своему любимому приему).

Она даже придумывает себе новое имя и говорит Селии:

Возьму не хуже имя, чем пажа

Юпитера, и буду – Ганимедом.

Акт I, сцена 3, строки 122–123

Согласно греческому мифу, Ганимед – прекрасный троянский царевич (см. в гл. 3: «Резвый и прекрасный Ганимед…»), которого полюбил Юпитер (Зевс). Поскольку Ганимед стал объектом гомосексуальной любви, это имя очень подходит для женоподобного юноши (который на самом деле переодетая девушка).

Согласно положенью моему:

Не Селией я буду – Алиеной.

Акт I, сцена 3, строки 125–126

Алиена – женский род латинского прилагательного alienus («чужой»). Иными словами, Селия становится чужой собственному отцу.

Девушки решают взять с собой Оселка и уходят.

«…Адама кару…»

Местом действия второго акта становится Арденнский лес, где Старый герцог с увлечением читает своим последователям лекцию о преимуществах простой жизни:

Здесь чувствуем мы лишь Адама кару —

Погоды смену…

Акт II, сцена 1, строка 5

Адам, вкусивший запретного плода, был изгнан из райского сада, где еда всегда была под рукой, и осужден на то, чтобы добывать себе пропитание собственным трудом: