— Возможно, он работает еще по каким-то делам.

— Все возможно, но я надеюсь, у Мэнсфилда приоритет, даже для ФБР.

— Не знаю, — рассеянно отозвался Декер.

Ланкастер взглянула на часы.

— Уже почти одиннадцать, а я на ногах с пяти утра. Мне нужно домой. Тебя подбросить? Вряд ли тебе стоит идти пешком. Снаружи уже прилично валит.

Она подошла к окну библиотеки. На улице шел снег, сверкающий в свете ламп.

— Ладно. Думаю, я пока закончил.

Они пошли к выходу.

— Амос, у нас есть довольно много следов, — ободряюще сказала Ланкастер, — осталось только их разработать.

— Мэри, в основном это не следы, а барахло, которое никуда не приведет. Они хорошо всё спланировали.

— Ну, ты же знаешь, что говорят о хорошо продуманных планах…

— Мне известно это высказывание. К сожалению, оно далеко не всегда верно.

Они залезли в ее машину и поехали. Ланкастер глянула на Декера.

— У меня такое чувство, будто ты что-то заметил на видео.

— Заметил. Только вот не знаю что.

— Каково тебе было вернуться в то место? В институт?

— Я не вернулся. Они переехали. Я просто поговорил с одним из тех людей, кто тогда в нем работал.

— И все равно — прогулка по аллее памяти…

— Вся моя жизнь — одна аллея памяти.

— А это плохо?

— Ты когда-нибудь хотела оторваться от фильма?

— Конечно, много раз.

— А если б ты не могла его выключить? Не могла встать и уйти, потому что он крутится у тебя в голове?

Мэри стиснула руль и уставилась вперед.

— Кажется, я понимаю.

Затрещала полицейская рация, стоящая на «торпеде». Диспетчер зачитывал адрес криминального происшествия.

Машина резко вильнула, едва не вылетев с дороги. Ланкастер в ужасе посмотрела на Декера.

— Это же мой дом, — выкрикнула она.

Глава 48

Мэри Ланкастер жила в скромном двухэтажном домике, построенном лет тридцать назад. Хотя Эрл Ланкастер был строителем, дом нуждался в покраске, крыша требовала ремонта, а дерево кое-где подгнило. Асфальт подъездной дорожки растрескался. Внутри дом был в лучшем состоянии, но комнаты были маленькими и темными, а воздух — спертым.

Темное небо над домом освещали мигалки полицейских машин.

Ланкастер с визгом шин свернула к обочине, выпрыгнула, махнула значком двум полицейским, стоящим у входной двери, и проскочила бы мимо, если б они ее не остановили.

Один из них знал ее.

— Детектив Ланкастер…

Она попыталась протиснуться мимо. Мужчина схватил ее.

— Да подождите! — крикнул он. — Дайте мне сказать…

Коп с трудом удерживал ее, поскольку Мэри полностью вышла из себя; она орала, брызгала слюной и царапалась, собираясь любой ценой прорвать в дом.

Потом ее оторвали от полицейского и подняли в воздух.

Копы уставились на Декера, который держал Ланкастер медвежьей хваткой, прижав ей руки к бокам.

— Амос, отпусти меня! — визжала она. — Я тебя убью! Богом клянусь, я тебя убью, сукин сын! Я… тебя… убью…

Она продолжала кричать и вырываться, но Декер держал ее крепко, пока она, наконец, не обмякла в его руках, опустив голову; ноги болтались в воздухе. Мэри обессилела. Она глотала воздух короткими рваными вдохами.

Коп посмотрел на нее.

— Я пытался сказать, что с вашей семьей всё в порядке.

— Что? — закричала она. — Тогда какого черта тут делают все эти люди?

Декер медленно опустил ее на землю.

— Я пыталась дозвониться до диспетчерской, но не смогла прорваться. — сказала Ланкастер. — Где моя семья?

— Их взяли под защиту.

— Что? Почему?

— Приказ капитана Миллера.

В этот момент из дома вышел Миллер.

— Капитан, что за хрень тут творится? — спросила Ланкастер.

— Эрл и Сэнди в порядке.

— Что за происшествие? — спросил Декер.

— В доме оставили некие предметы.

— Какие предметы? — осведомился детектив, пристально глядя на Миллера.

— Амос, тебе, наверное, стоит держаться от этого в сторонке.

— Даже не думайте, если только тут не спрятан еще десяток полицейских, — ответил Декер, угрожающе глядя на пару копов, которые пытались остановить Ланкастер.

— Ну ладно, — сказал Миллер и повел их в дом.

Они вошли в кухню. Декер увидел пивные бутылки на столе и опрокинутый стул.

— Вы же сказали, ничего не случилось! — воскликнула Ланкастер.

— Это не то, чем кажется, — сказал Миллер. — Это… это всё…

Он пытался подобрать слова и не смог.

У Декера екнуло сердце.

Миллер провел их в смежную комнату.

На полу лежало тело. В смысле, не настоящее тело. Надувной манекен мужчины в натуральную величину. Кто-то покрасил ему голову в каштаново-серый цвет. Но внимание Декера было приковано к красной полоске, нарисованной поперек шеи.

— Это… это как бы Эрл? — спросила Ланкастер.

— Видимо, да, — помешкав, ответил Миллер, бросив короткий взгляд на Амоса. — Больные ублюдки.

Декер заметил и кресты, нарисованные на месте глаз манекена.

Каждый не раз видел манекены. Вездесущие — и потому безобидные. Но Амос никогда еще не видел такой жуткой вещи, как этот манекен. Он походил на тройки, марширующие к нему из темноты. Бледный, окровавленный, молча глядящий в пустоту, безжизненный; от этой символики разило порочностью.

Декер посмотрел в сторону лестницы. Потом огляделся. Он бывал в этом доме, и не один раз. Но его разум, отметивший факт, только сейчас связал его с другим.

Этот дом был почти точной копией дома Декера. Обычное дело с шаблонной застройкой для рабочего класса. Застройщик берет один проект и строит сотни домов, по сути одинаковых, только раскрашенных в разные цвета или с мелкими архитектурными отличиями.

— Там есть еще один, для… как бы для Сэнди? — спросила Ланкастер. Она протянула руку и оперлась о спинку стула, чтобы не упасть.

— Да, наверху есть другой манекен, — ответил Миллер, снова нервно глянув на Декера.

Амос мысленно вернулся к минутам, в которые мчался по очень похожей лестнице своего дома в ночь, когда потерял все.

— Значит, в моем доме просто лежит еще одна… такая штука? — рявкнула Ланкастер.

Декер посмотрел на манекен с «перерезанным» горлом, потом встретился взглядом с Миллером. И что-то в глазах капитана, вкупе с блеснувшей догадкой, заставило Амоса сказать:

— Нет, там еще две.

— Да, — с болью подтвердил Миллер. — Еще две.

— Что за хрень вы несете? — спросила Ланкастер. — Есть только Эрл и Сэнди… Погодите, или третий — это я?

Декер уже шел к лестнице.

Первая дверь, к которой они подошли, была приоткрыта. Амос распахнул ее, и они вошли в комнату.

С дальней стороны кровати торчала нога; он знал, что увидит это. Декер обошел кровать и посмотрел вниз. Всё, как он и думал. Этот манекен был женщиной, одетой в просвечивающую ночную рубашку. Посреди лба нарисовали черную точку, изображающую пулевую рану. Глаза манекена