меня когти появились. Но, когда я устала, в этом изящном элементе кошачьей экипировки я уже не нуждалась. Когти исчезли. Потом, когда мне было необходимо вцепиться в морду какому-нибудь представителю мутирующей фауны Керы, когти выпускались мгновенно. Потому что они были мне необходимы. И снова пропадали, когда мне нужны были только обычные пальцы.

Дрейвен. Он может вернуться в обычный облик уиверна. Но не хочет. Подспудно. В чём загвоздка? Что его держит в форме слепца?

И, когда я поняла, что именно, мне стало страшно. Потому что вспомнила свои слова, брошенные ему в лицо: «Того Дрейвена, с Керы, я могла бы полюбить, потому что, как мне кажется, он начал что-то чувствовать ко мне».

Заглянула няня Брендона. Пора укладывать малыша спать. Обычно я это делаю сама. Я встала от монитора и пошла в спальню Брендона. Няня ушла, предупредив с порога, что меня дожидается Монти. Взяв на руки Брендона, я велела впустить его.

- Лианна, мне жаль, что так поздно и я вынужден откланяться, - грациозносклонился передо мной Монти. – Я бы хотел посидеть с тобой немного, но…

- Лицемер, - ласково улыбаясь и привычно для него кокетничая, сказала я. – А то я не знаю, что тебя больше интересую не я, а Дрейвен. Кстати, как он, на твой взгляд? Наверное, ему тяжело привыкать к исчезновению из жизни целых трёх лет?

- Да, это тяжело, - задумчиво сказал Монти и рассеянно потрепал пальчики Брендона. – Лианна, как ты думаешь, с каким Дрейвеном было легче общаться: с тем, кто был на Кере, или с нынешним?

- С тем, кто на Кере, конечно.

- Почему – конечно?

- Кера – это Кера. Нам пришлось сплотиться против общего врага, так что волей-неволей… Да, с тем было легче. Потому что это было там.

- Вот как… Ну, что ж. Спокойной ночи, малыш Брендон! Спокойной ночи, Лианна!

Он ушёл. А я некоторое время стояла у двери и бесцельно разглядывала резную дверную ручку… Что имел в виду Монти, задавая вопрос о Дрейвене? Или он просто светски поинтересовался моим мнением? Так – мимоходом?

- Па, - сказал Брендон.

И его реплика привела меня в чувство. Я наконец увидела ситуацию несколько иначе. Нет, я до конца не разобралась в ней, но мой сын… Дрейвен слишком легко ушёл от нас. Не позволю. Так делать нельзя. Нельзя приучать к себе – к какому угодно, а потом бросать, как захочется.

Так что я решительно вызвала дежурную няню Брендона, велела посидеть пару минут с ребёнком, а сама надела туфли на небольшом, но звонком каблучке и поднялась к старым комнатам Дрейвена.

Он, наверное, услышал перестук каблучков ещё с начала коридора. Сидел всё в том же кресле, будто собираясь спать в нём. Я вошла без стука. Постояла на пороге, глядя на него и давая время услышать меня – в этом состоянии он эмпат, что я хорошо помнила. С минуту он прислушивался ко мне, потом неохотно спросил:

- Зачем ты пришла? Я же велел передать…

- Мой сын спрашивает, где его отец. Не хочешь спуститься, чтобы пожелать Брендону спокойной ночи? – На его глаза в линзах я смотрела внимательно и, чего сама не ожидала от себя, с какой-то горькой усмешкой. Прячется. От меня.

Лицо неподвижное. Не дрогнуло. Только две морщины, прорезавшие лицо по обеим сторонам от губ, чуть углубились. И всё. Молчал. И я понимала, что он растерялся. Как дойти до моих комнат? И вообще, как он не подумал, что в доме есть человечек, маленький уиверн, который его чувствует и который не понимает, почему большой уиверн, к которому его инстинктивно тянет, не хочет больше заходить к нему?

- Я… плохо себя чувствую, - угрюмо сказал Дрейвен.

- Это займёт всего пять минут, - сказала я. – Брендон засыпает быстро.

Он впервые упрямо наклонил голову, и у меня дрогнуло сердце. Какого дьявола я тут что-то изображаю?.. Когда хочется встать вплотную к этому упрямцу, обхватить его лицо ладонями, прижать к себе его большую голову?

Я неспешно, чтобы он слышал, подошла к уиверну и взяла его за руку, переплетя пальцы с его. От неожиданности он поднял глаза на меня. Хорошие линзы – чуть не со злобой подумала я. И сказала:

- Не злись. Пойдём.

И чуть потянула его за собой.

- Ты хочешь так довести меня до?.. – с невольной усмешкой спросил он.

- Тебя хочет видеть мой малыш, который, между прочим, ещё и твой, - твёрдо сказала я. – Если надо будет – доведу и за руку. Как ты водил меня по Кере. – И ещё крепче сжала его пальцы.

Он встал, совершенно растерянный, как почувствовалось по его безвольным пальцам, во всём подчинённым моим движениям.

И я довела его, хмурого, но послушного, до лифта, а потом и до своих комнат, где отпустила, наконец, дежурную няню.

- Па! – энергично сказал Брендон при виде уиверна.

Дрейвен было замялся на пороге спальни, хотя его лицо слегка исказилось – откликом навстречу этому: «Па!» Но я, всё ещё за руку, довела его до кровати сына. Да, буду до упора лицемерить, что ничего не знаю, но Брендон не должен страдать из-за нашей дурацкой ситуации.

- Разворачивайся! Садись! Нечего стоять! – скомандовала я и, всё ещё не отпуская его руки, другой рукой надавила на его плечо – не слишком сильно и так, чтобы он успел потрогать край кровати и сообразить, как сесть.

Брендон, сидевший – укрывшись до пояса одеялом, быстро приник к отцу, как будто понял, что происходит, и решил помочь мне.

Пока Дрейвен вытаскивал малыша из-под одеяла – чисто уже машинальное движение, пока Брендон что-то ему лепетал, а он, невольно улыбаясь, что-то отвечал, я отошла, пытаясь собраться с мыслями. Почему? Почему мне хочется оставить его здесь? В наших с Брендоном апартаментах? Кроме желания, чтобы сын был рядом с отцом? Сердце снова больно дрогнуло, когда сообразилось: сегодняшней ночью уиверну грозят кошмары. Сегодняшней ночью ему придётся снова слепым путешествовать по ярусам и лестницам Керы. Как мне прошлой ночью. Только рядом с ним в это время никого не будет. Ведь я поняла, почему мне приснился такой странный сон – о паззлах.

Пойдут ли в его сне события одно за другим? Или он просто будет вспоминать, а следом за воспоминаниями придут и кошмары? Не знаю.