Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Дальше чернила как-то размыты, - сказал Макс, перевернув несколько страниц.
– Что-то нашли? - раздался голос Виктории, - А у нас ничего интересного.
– Мы нашли дневник. Но я устала разбирать строчки, - сказала Аня, - Давайте по очереди читать вслух.
Макс протянул ветхую книжицу Виктории.
– Начинай ты.
– Может, спустимся к камину? - подал голос Роки, сидевший у ног Макса, - Здесь холодно.
Макс с Гольдштейном захватили в одной из комнат пару полуразвалившихся тумбочек на дрова, и спустились вниз, где уже расположились все остальные. Макс отметил мысленно, что все девушки уже пришли в себя, а вот на Эдика было жалко смотреть. Видимо, страх не отпускал его, парень сжался у огня, и вцепился в руку Миланы, которая смотрела на него с нежным материнским сочувствием. Усевшись, Макс выжидательно взглянул на Викторию.
– Я начинаю, - сказала она, - Вот здесь текст уже можно разобрать.
"… Дедушка опять закрывается в своем кабинете и не выходит оттуда по нескольку дней. Я даже волнуюсь за него, ведь в его почтенном возрасте нельзя так много работать. А когда он, наконец, прерывает свои занятия, то становится очень сердитым и на всех кричит. Маменька вчера плакала, потому что дедушка назвал ее легкомысленной кокеткой. И еще я слышала, как дядя Павел сказал папеньке: "Он становится невыносим". Думаю, речь шла о дедушке. Мне жаль его, наверное, у него что-то не получается. Один раз я осмелилась и спросила его, чем он занимается, а дедушка улыбнулся и сказал: "Я ищу лекарство от страха, Оленька". Не знаю, наверное, он пошутил. Дедушка всегда отшучивается, если я заговариваю о его работе. Как можно придумать лекарство от страха? Страх или есть, или нет его. Например, я ужасно боюсь мышей. И ничто не сможет меня от этой боязни излечить. А вот Дашенька боится бога. Про нее все говорят, что она очень богобоязненна. Это смешно: бога не надо бояться, он ведь любит нас и никогда не накажет просто так. Но Дашенька каждый день запирается в своей комнате и молится по нескольку часов, чтобы бог простил ей ее грехи. Ну, какие грехи могут быть у Дашеньки? Ей ведь всего семнадцать. Пушок зовет меня гулять. Он толстый и веселый, и уже сильно вырос. Пойду с ним к реке, я очень люблю смотреть на ее быструю воду…"
– Что-то мне кажется, записки этой маленькой дурочки ничем нам не помогут, - прервавшись, заметила Виктория.
– Как знать, - пробормотал Гольдштейн, - Во всяком случае, фраза про лекарство от страха показалась мне интересной.
– Читай дальше, - попросил Макс.
– Дальше угол страницы оторван. А может, мыши сгрызли, - удрученно проговорила Виктория.
– У тебя, наверное, уже глаза устали. Давай я почитаю, - предложил Гольдштейн.
Он прищурился, разбирая мелкий почерк, и начал читать.
"7 Августа 78 года. Ужасно! Вчера повесился Лука, наш кучер. Слуги нашли его в каретном сарае, висящим на балке около входа. Сначала они услышали вой, а когда вбежали, увидели Пушка. Он сидел, смотрел на Луку, и выл. Петруша бегал потихоньку, чтобы подсмотреть, как Луку выносят. А потом рассказывал, что это было очень страшно: лицо все синее, глаза выпучены, и язык наружу. Я всю ночь не могла спать, мне все снился покойник. Петруша такой непослушный! Дядя Павел, когда узнал, был очень строг к нему и сказал, что в пятнадцать лет нужно быть умнее. Наша няня Агафья говорит, что если посмотреть покойному в глаза, то он вскоре заберет тебя с собой. Интересно, Петруша смотрел в глаза Луки? Наверное, да. Глупый мальчишка! Теперь я боюсь за него. Дедушка ходит расстроенный. Наверное, ему тоже жалко Луку. Дашенька закрылась в комнате и молится. Я тоже помолилась. За самоубийц нельзя молиться, потому что убить себя - страшный грех, но Лука был очень добрый. Я надеюсь, что бог простит его. Бедный Лука! И Пушка мне тоже жаль. Он ведь увидел такую страшную картину, а собаки все понимают. Поэтому он и выл. Лука очень боялся собак. Когда папенька с дядями собирались на охоту с гончими, он прятался в сарае. Но Пушка не боялся даже он, потому что Пушок маленький и ужасно милый. Сейчас он сидит у моих ног, и тихонько скулит. Пойду, прогуляюсь с ним, проведаю Волшебника.
8 августа 78 года. Сегодня хоронили Луку. Маменька не позволила нам с Александром пойти на похороны. Она очень боится покойников. Дашенька молится.
15 августа