магглы или магглорожденные волшебники, — его губы почти касались ее, — просто... растоптать именно вас было... проще всего.

Гермиона едва могла вздохнуть. Ее тело было напряжено, словно натянутая струна; она испытывала что-то, очень похожее на страх. Сердце бешено стучало в груди. Все вокруг начало расплываться и ускользать из поля зрения. Ей хотелось бежать. Она чувствовала себя напуганной и слишком уязвимой. Она разбиралась в человеческой физиологии и особенностях психики, но с ее телом творилось что-то совершенно ей непонятное. Реакции ее организма не должны были сбивать ее с толку. Гермиона хотела покинуть эту комнату. Выйти из этой хижины на воздух, чтобы разобраться во всех этих смущающих эмоциях. Но... при этом она хотела остаться здесь, замерев и не двигаясь с места. Она никогда не испытывала ничего подобного. Ей были понятны и знакомы дружеские, успокаивающие и поддерживающие прикосновения других людей. Но то, что происходило между ними сейчас, вовсе не приносило успокоения. Рука Драко, все ещё слегка сжимавшая ее горло, не дарила ощущения спокойствия. Его прикосновение к ее коже казалось пугающим... и завораживающим.

— Мы всего лишь пешки, — заставила она себя прошептать. — Лишь средство достижения цели.

Драко слегка отодвинулся от ее лица:

— Именно.

Гермиона всматривалась в его лицо. Его глаза казались почти чёрными, а на скулах виднелся лёгкий румянец. Он очертил подушечкой большого пальца линию ее челюсти. Она облизала губы.

— Так что, убийство таких, как я, решило все твои проблемы? — спросила девушка.

Его рука замерла. Он смотрел на неё в течение нескольких секунд. Затем его глаза блеснули, и Драко улыбнулся.

— Ну, теперь ты точно не представляешь угрозу моей работе, не правда ли? — сказав это, он скользнул свободной рукой ей между ног.

Его глаза оставались холодными. Он не отводил от неё взгляда. Умело согнув пальцы, он надавил на чувствительную точку между ее бёдер. Ей показалось, что по телу пробежал разряд электрического тока. Она не смогла сдержать стон.

И в ту же секунду на неё навалилось осознание произошедшего, и она похолодела от ужаса.

Гермиона резко отодвинулась от него.

Драко сразу же убрал руки от ее тела и с безразличным выражением лица смотрел, как она отодвигалась все дальше от него, пока не оказалась на другом краю кровати.

Ее трясло. Она все ещё чувствовала его прикосновение, тепло его руки между бёдер и его холодные глаза, которыми он словно напоминал, что превратил ее в свою собственность. Не потому, что он хотел ее. А просто потому, что имел на это право. Его забавляла идея потребовать ее у Ордена. Потому что у него была власть над ними, а она была всего лишь жалкой пешкой.

Ради Ордена она готова была сделать все что угодно. Продать своё тело, отдать все, что имеет, лишь бы стать кем-то, с кем Драко не захочет расстаться. Драко даже не нужно было пытаться как-то унизить ее. Он мог просто наблюдать, как она сама лишает себя всякого самоуважения.

Гермионе казалось, что ещё немного, и ей станет плохо. Ее руки продолжали дрожать, сколько бы она ни пыталась успокоить их. Девушка прикусила нижнюю губу и сделала несколько глубоких вдохов.

Когда Гермиона наконец перестала так сильно дрожать, она заставила себя спросить:

— Есть... какие-то новые сведения на этой неделе?

Казалось смешным спрашивать об этом в такой момент. Хотя... Она всегда спрашивала одно и то же. Потому что, что бы ни происходило между ними, его информация для Ордена была всем, что должно было ее волновать. Ее чувства не имели значения. Гермиона теперь принадлежала Малфою, и он мог делать с ней все, что хотел.

Внезапно от этой мысли стало ещё больнее. Все эти эмоции навалились на неё так не вовремя, что в каком-то нездоровом смысле она даже сочла это забавным. Она не знала, нормально ли находить во всем этом юмор.

Драко усмехнулся и достал из внутреннего кармана мантии свиток пергамента. Он знал, что у него получилось напомнить ей о том, какое место она теперь занимает.

Гермиона чувствовала себя так, словно он воткнул ей в сердце нож и, отломив рукоятку, оставил острие внутри.

Ее рука едва заметно дрожала, когда она потянулась за пергаментом. Забрав у него свиток, девушка встала с кровати и вышла из хижины, не сказав больше ни слова.

До Рождества оставалась всего неделя.

Вернувшись на Площадь Гриммо, Гермиона выпила успокоительное. Она простояла какое-то время в подсобке с ингредиентами, ожидая, когда ее руки перестанут дрожать.

Наконец, почувствовав, как напряжение уходит, она с грустью оглядела крошечную комнату. Девушка поправила корзину, наполненную обтянутыми кожей коробками. Рождественские подарки, которые она подготовила для друзей в этом году, навевали тоску. Гермиона снова собрала для каждого набор оказания первой помощи. Она дарила такие наборы своим друзьям уже в течение нескольких лет. В них входили самые необходимые зелья, упакованные так, чтобы их было легко всегда носить с собой.

У Гермионы не было денег, чтобы купить для них книги, которые они все равно не стали бы читать, и у неё не хватало времени связать для них шапки или шарфы. Поэтому она снабжала их наборами с зельями первой необходимости в надежде, что ее друзья будут использовать их вместо того, чтобы каждый раз аппарировать в больничное крыло, даже когда их повреждения были несерьёзными.

Девушки в Ордене действительно пользовались ими: они часто приходили к Гермионе, чтобы она выдала им новую порцию зелий. Невиллу, Фреду, Дину Томасу и Майклу Корнеру эти наборы тоже порой пригождались.

Но Гермиона была почти уверена, что Гарри и Рон даже ни разу не открывали свои подарки. Каждое Рождество они со смущением возвращали ей нетронутые прошлогодние наборы первой помощи. Они оба либо просто игнорировали свои раны, либо в панике аппарировали с ними в больничное крыло. В этом смысле Джинни была идеальным напарником для Гарри и Рона, потому что после совместных с ней заданий ребята всегда возвращались на Площадь Гриммо в гораздо лучшем состоянии.

Гермиона тяжело сглотнула, сняв с полки несколько склянок, и принялась собирать ещё один подобный набор.

Это было ее работой, и не имело значения, что она могла чувствовать в этот момент.

Ее чувства никогда не имели значения.

На следующей неделе, аппарировав в хижину, они с Драко оба замерли и какое-то время просто смотрели друг на друга.

— У меня есть для тебя рождественский подарок, — сказала Гермиона спустя почти минуту. — Ну, точнее, не