но безрезультатно. В мае конференция официально признала Королевство сербов, хорватов и словенцев, частью которого, вопреки своей воле, являлась теперь Черногория. После этого сербскому правительству ничего не оставалось, как защищать свои завоевания, а король Никола стучал в дверь, которая уже была закрыта.

Несмотря на сохраняющуюся международную обеспокоенность, весь 1919 год прошел без каких-либо значимых обсуждений Черногории. Британское правительство отправило видного дипломата, графа де Салиса, чтобы он провел расследование на месте. Ирландский землевладелец и граф Священной Римской империи сэр Джон де Салис-Соглио (1864–1939) занимал на Балканах различные должности, включая должность британского посланника в Цетинье в 1911–1916 годах. В сентябре он представил свой доклад в министерство иностранных дел, но министр иностранных дел лорд Керзон сообщил парламенту, что его публикация невозможна. Вопросы поднимались как в палате общин, так и в палате лордов, но безрезультатно. Распространились слухи, что де Салис исчез, что его спас британский военный корабль или что его жизнь находится в опасности. Парламентский обзор, подготовленный майором Темперли, должным образом проинформировал палату общин, что ничего ненадлежащего не произошло. Однако росло ощущение, что британское правительство знало гораздо больше, чем готово было признать. После окончания основных сессий мирной конференции министерство иностранных дел Великобритании опубликовало все руководства, которые оно ранее подготовило для своих чиновников и дипломатов. Номер 20 из этой серии был посвящен Черногории. Его 82 страницы содержали обширную информацию по истории, географии и социально-экономическим условиям, но о событиях с 1913 года – всего несколько строк:

«Поскольку два сербских государства соседствуют, контакт с Сербией привел черногорцев к сравнениям не в пользу их собственной страны, и в 1917 году по инициативе бывшего премьер-министра М.А. Радовича возникло публичное движение за отречение короля Николы с целью объединить две страны под властью династии Карагеоргиевичей. Конференция югославских делегатов, состоявшаяся в Женеве в 1918 году, обсудила отношения Черногории с новым югославским государством, и специально созванная скупщина низложила короля и объявила о присоединении… Это решение, однако, было оспорено на конституционных основаниях».

Это резюме легко могло быть написано в Белграде. Неспособность отличить Великое национальное собрание от конституционной скупщины, которая так и не собралась, была принципиально обманчивой.

В 1920–1921 годах Великобритания, Франция и Соединенные Штаты один за другим отозвали своих представителей при черногорском правительстве в изгнании. Они решили, что министры короля утратили способность влиять на события, и, поскольку по всей Сербии проводились новые выборы, приняли точку зрения, что народу Черногории предоставлена возможность участвовать в демократической процедуре. К этому времени у них сформировались глубокие разногласия с итальянским правительством, которое выражало недовольство по поводу урегулирования на Адриатике и считало себя, как и Черногорию, жертвой бессердечности союзников. Американской прессе и, в меньшей степени, итальянцам было предоставлено право с большим опозданием раскрыть миру некоторые существенные подробности. В начале апреля 1920 года газета New York Times опубликовала сенсационную статью под названием «Сербы арестовали де Салиса»:

«Париж, 2 апреля. Граф де Салис, бывший британский министр в Черногории и специальный посланник в Ватикане… был арестован и заключен в тюрьму сербами во время выполнения миссии по расследованию ситуации в Черногории, которое он вел по заданию своего правительства. Эта информация содержится в заявлении, сделанном министром иностранных дел Черногории королю Николаю, который сейчас находится в Париже… В заявлении утверждается, что в отчете [графа] значилось, что сербская армия, „которая захватила Черногорию после перемирия, терроризировала население“ [и что] царство террора продолжается. В заключение высказана жалоба, что „Европа в курсе происходящего в Черногории, но остается равнодушной“, а президент Вильсон, этот „великий защитник малых наций, упорно игнорирует информацию“».

В то же время премьер-министр Италии Бономи заявил своему парламенту: «Черногорский вопрос не обсуждался державами, а положение дел, созданное Сербией, никогда не получало международной санкции». Королева Черногории попросила о встрече с Ллойд Джорджем, когда он посетил Канны. В просьбе было отказано. Державы оказали своему бывшему союзнику холодный прием. Содержание доклада де Салиса не было раскрыто, хотя теперь историки знают, насколько он был убийственным. Помимо всего прочего, Черногория была «оккупирована сильной сербской армией», черногорские чиновники заменены сербами, выборы в Собрание в Подгорице были незаконными, тюрьмы переполнены, а жители ненавидели новый режим.

Тем временем сербская армия начала ежегодную серию экспедиций в горы, чтобы поймать «мятежников». Варварские акты множились. Деревни сжигались. За головы беглецов были назначены награды в 100 000 динаров. Местных жителей избивали или подкупали, чтобы они становились информаторами, а заключенных подвергали пыткам и казням. Белградская пресса не стеснялась публиковать ужасные фотографии. Канадский штабной офицер, проживавший на Балканах, дал показания: «Я знаю случай некоего Булатовича, прозванного Полковником, попавшего в руки сербов. Этого несчастного человека вешали три раза… В последний момент веревку перерезали, не давая ему умереть сразу… После этого ему сломали руки и ноги. Наконец, когда он был еще жив, они сняли с него кожу, как со зверя». Сообщения из Черногории зафиксировали 6000 сожженных домов и еще больше разграбленных. Ущерб, причиненный сербской армией, превысил ущерб, нанесенный австрийской оккупацией, и оценивался в 723 миллиона франков. Более 5000 черногорских мирных жителей томились в сербских лагерях для интернированных. Другой канадец, который управлял военным госпиталем в Дульчиньо (Ulcinj), в июле 1920 года написал британскому правительству, что его благотворительная организация больше не может выполнять свою работу. «Сербы проделали все грязные трюки, которые смогли придумать, – писал он. – Черногорцев не так много, и через год не останется ни одного». В довершение всего сербское правительство приняло закон «О защите государства», разрешающий силам безопасности использовать любые средства, которые им заблагорассудится.

Из-за продолжающихся протестов британское правительство потребовало дополнительного расследования. В середине 1920 года были заказаны дополнительные отчеты, а для наблюдения за выборами в Черногорию отправили майора Темперли и профессионального дипломата Рональда Брайса. Ни тот ни другой не обнаружили серьезных нарушений. Брайс пришел к выводу, (a) что новые выборы прошли удовлетворительно и (b) что народ Черногории выступает за югославское государство. Темперли с ним согласился. Они не сообщили, что сербское правительство проверяло всех кандидатов на выборах и что членство в югославском государстве не являлось предметом обсуждения. Одно дело – выступать за образование Югославии, совсем другое – быть обманутым и скованным вступлением в Югославию без возможности обсудить условия. Со своей стороны правительство Черногории в изгнании обратилось в Верховный союзный совет с просьбой о создании комиссии по расследованию.

К этому времени, отчаявшись в союзе с Великобританией и Францией, король Никола и его министры возложили свою последнюю надежду на добросовестность Соединенных Штатов.