— Ты идиот? — спокойно и буднично спросил бес. — Тебя унизила не она, а та, кто сейчас за стеной!

— До нее тоже очередь дойдет!

— Нам нужны обе головы, — решил взять слово принц Родрик Тузар. — Только тогда эта сила падет навсегда!

— Ну, я вас понял. Люцилла хорошая, а Тушканчик плохая. Верно? — бесенок стоял и ничего не боялся между двух армий и игнорировал взгляды ярости и гнева, которыми его окатывали с двух сторон.

— Они обе зло!

— Так чего же вы к одной из них повернулись спиной? Вы бы еще бу… — договорить бес не успел, так как один из демонов сделал выпад и отрубил бесу голову.

— Давно бы так! — хмыкнул Дамиан, а затем посмотрел на Родрика. — Однако я готов согласиться с князем, мы можем и подождать.

— Тогда ждите за стеной! — рыкнул Родрик, а затем повернулся к главной пирамиде и, сложив руки рупором, заорал: — Выходи, подлая тварь! Тебе некуда бежать, ты окружена!

— Ой ли? — разнесся насмешливый девичий голос над всем Градом. — Мои ряды лишь пополняются, пока вы тут беседуете! И почему вы решили, что я окружена? Ведь это вы попали в мою ловушку!

Пафоса ради, или быть может, чтобы потянуть еще немного времени, Тушканчик снизошла до этой речи. Но едва она закончила, из малой пирамиды вырвался тонкий, буквально лазерный зелено-золотистый луч, ударивший куда-то в сторону дальней стены, а затем, с ее вершины, как брызги вулкана, во все стороны полетели пучки завихренного воздуха. При падении каждый такой пузырь разрывался сильным потоком ветра, легко разбрасывающий как гномов и демонов, так и людей и эльфов. Крики и редкий мат, боль и переломы, но ни одной смерти. Казалось бы, это был жест отчаянья, но за время этой атаки, часть войск перемешалась, а злые и уставшие воины не склонны терпеть в своих рядах исконных врагов. Мелкие стычки и убийства прошлись по двум армиям, порождая хаос и неразбериху. А когда Дамиан решил использовать свое коронное средство устранения врага и взлетел в воздух, всё та же малая пирамида одним точным зарядом магии света уничтожила голову и плечи Проклятого.

Это было последней каплей — убийство посла Инферно вышло боком для всех. Демоны сорвались с места, гномы вскинули арбалеты со стрелами оснащенными батами, эльфы с людьми тоже приготовились к яростному бою. Лишь редкие создания в обеих армиях осознавали, что их всех просто водят за нос, и данный бой не нужен. Были и те, кто услышал слова маленького беса, что даже не намекал, а прямо говорил, что за стенами их всех ждет Смерть! Да только никто не слушал этих разумных.

Феанор очнулся с дичайшей болью в груди и, повернувшись на бок, харкнул кровью, со слюной напополам с рвотой. Вокруг темно, ночь еще не закончилась, а где-то в стороне очень шумно. Эльф повернулся и едва не похолодел всем телом — рядом с ним сидела перемазанная кровью девушка, чья голова и одно плечо с рукой были словно срощены с телом демона. Она смотрела на него огромными светло зелёными глазами.

— Ты кто?! — хватаясь за грудь, спросил Феанор и сел ровнее, облокотившись о стену.

— Омега, слуга Полиниды.

— Что произошло? Где Родрик?

— Они внутри Града, — химера указала когтистой лапой в сторону, откуда и доносился шум.

— Как я тут оказался? Почему я жив?

— Хозяйка сказала спасти тебя, ведь тебе она не нужна. Ты нужен для другого убийства.

— Люцилла! — скривился мастер булавы и ощупал заляпанную подсохшей кровью дырку в броне. — Вы поможете ее убить?

— Конечно, но потом, — кивнула зеленоглазая Омега. — Только ты должен потерпеть немного. Не порти сюрприз.

* * *

— Дед, так получается, что в ту ночь, все бессмертные были там? — спросил Бартах, разжигая печь, чтобы пожарить баранину на завтрак братикам и сестрёнкам, которые только начали просыпаться.

— Нет, конечно, — спокойно сказал Саартук и вновь затянулся зеленым дымом. — В ту ночь их еще было слишком много по всему миру. Но ты верно понял, что та ночь изменила порядок вещей навсегда. Ведь когда бой возобновился, и все забыли о целях и принципах, в мире что-то произошло, что-то странное. Я даже не говорю о кошмаре, произошедшем тогда, я говорю о том, что из мира ушло что-то очень важное. Если хочешь, то я могу назвать это путеводной звездой. Когда Большая пирамида засветилась, все мы замерли, словно время остановилось.

— А как это? — спросила проснувшаяся внучка, отчаянно пытающаяся понять, о чем говорят ее старший брат и дед.

— Представь миг, когда ты смотришь на огонь. Представь, что языки пламени остановились, став, словно картина. И ты видишь это, ты можешь осознать все, но не в силах двинуться или даже вздохнуть. Примерно такое состояние случилось со всеми. Тогда еще никто не знал, что из мира ушло бессмертие иномирцев. Мы не знали, что все законы мироздания, наконец, стали понятными и простыми. Но в ту ночь мы вдруг осознали, что долгие годы до этого, нас словно скот пасли невидимые пастухи. Тогда же и великий король Сэдридрон Силкран написал свой главный указ — «Велю я своему роду и братьям запомнить уроки наших отцов. Велю я запомнить и день этот, когда оковы отпустили разумы истинных хозяев мира. Повелеваю я возвести памятник ушедшим и сгинувшим и навеки запомнить истину — Свободные мы, отныне, и вовек!» — Саартук повернулся к окну, за которым закричали петухи, оглашая поселок Раадрунк вестью о приходе нового дня. — Ваши родители скоро будут здесь. Будите братьев и сестер, умойтесь и поешьте.

— Дед Саартук, а пока они не пришли, расскажи хотя бы мне, чем же закончилась та ночь?

— В ту ночь умер последний человек.

Глава 9. Малиновый лес

В разгар боя у подножья трех пирамид внутри центральной части главной из них Адмирал Чу осматривал окружающую их толпу в десятку тысяч разумных при помощи хрустального шара. Сидя на грязном закопчённом полу, он не выглядел уже бравым капитаном. Переживший огонь драконов, уничтоживший сотни разумных и погубивший вверенную ему армию, Чу чувствовал себя переработанным куском дерьма. Совесть, о которой он уже лет пять, как забыл, вдруг дала о себе знать, обвиняя человека не в смертях эльфов, людей или демонов, а в уничтожении четырнадцати тысяч трупов и еще одной прекрасной девчули. Он не знал, что Омега была