— Долго горел?

— Минуты три-четыре. Мы уже за частоколом были, метров на двести отошли, когда рвануло.

Игнат присвистнул, качая головой, и я увидел в его глазах отблеск того огня.

— Командир, я много чего в жизни видел. И пушки стреляли рядом, и пороховые склады горели. Но такого… Небо осветилось, как днём. Взрыв был такой, что земля под ногами ходуном заходила. У меня в ушах до сих пор звон стоит. Сарай разнесло в щепки — в прямом смысле. Одна из изб, что ближе стояла, брёвнами завалило. Огонь взметнулся столбом, наверное, на двадцать саженей вверх. А потом стало взрываться всё остальное.

Кремень хмыкнул, вытирая закопчённое лицо рукавом.

— Ну а дальше, мы развернулись и пошли обратным ходом, быстрым маршем. По дороге ещё прочесали окрестности. Но там воевать уже не с кем было. Кто от взрыва не лёг, те в огне сгинули или разбежались.

Я медленно выдохнул, осознавая масштаб того, что они сделали.

— Значит, склад и вся заимка уничтожены полностью? Порох, провизия, оружие?

— Вдребезги, — подтвердил Игнат с удовлетворением. — Когда мы уходили, там уже три избы горело. Сарая вообще не осталось — одна воронка. Штольц потерял всё. Без пороха он не сможет штурмовать наши укрепления. Без еды — долго не протянет в лесу. Остатки его «армии» испарится сама собой — наёмники, те, что остались живыми, без жратвы и денег разбегутся.

Я встал, подошёл к окну. Где-то там, в верховьях Вишеры, из развалин заимки поднимался дым — последнее, что осталось от планов Штольца.

— Хорошая работа, — сказал я, поворачиваясь к Игнату. — Очень хорошая. Вы не просто выполнили задание — вы переломили ситуацию. Теперь не мы обороняемся, а они в заднице сидят.

Игнат ухмыльнулся.

— Так и задумывали, командир.

— Отдыхайте. Спите, сколько влезет. Вечером — баня, горячая еда, двойная порция самогона. И премию каждому — по три рубля серебром. Заслужили.

Игнат с Кремнем, кивнули благодарно и потянулись к выходу. Когда они ушли, я остался один.

Я сел за стол, взял перо, макнул в чернильницу. Нужно было написать Степану — сообщить о результатах, попросить следить за реакцией Рябова и Штольца, если тот остался жив. Но прежде чем начать писать, я задумался.

Теперь инициатива была на нашей стороне. И я не собирался её упускать.

* * *

Через неделю пришёл ответ от Степана. Письмо было коротким, но ёмким:

«Андрей Петрович! Весть о взрыве на заимке Штольца разнеслась по всему уезду. Рябов в бешенстве — орёт на всех, угрожает, клянётся отомстить. Но реально сделать ничего не может. Штольц, по слухам, лишился половины своих людей — кто погиб при взрыве, кто разбежался, увидев, что без пороха и еды воевать не с чем. Сам Штольц жив, но деморализован. Его „армия“ скукожилась до десятка головорезов. Рябов должен ему огромные деньги, но платить нечем — он на мели. В городе поговаривают, что Рябов скоро вообще разорится окончательно и уедет в Екатеринбург к родне, спасаться от кредиторов. Одним словом, враг повержен. Но расслабляться рано — раненая крыса может укусить больнее здоровой. Береги себя. Степан.»

Я сложил письмо, убрал в стол. Значит, мы выиграли этот раунд. Но Степан прав — расслабляться нельзя. У нас есть передышка. Месяц, может, два. Пока Рябов зализывает раны и пытается найти новых людей. Пока Штольц собирает остатки своей банды или вовсе сматывается в другие края.

Это время нужно использовать с умом.

Я вышел из конторы, огляделся. Лагерь жил своей обычной жизнью — мужики работали на промывке, Архип стучал в кузнице, дети бегали между бараками, играя в салки. Мирная, почти идиллическая картина.

Но я знал: эта идиллия держится на острие ножа. Один неверный шаг — и всё рухнет. Поэтому нужно было думать на шаг вперёд. Не просто защищаться, а развиваться. Расти. Становиться сильнее, богаче, влиятельнее.

И у меня уже зрел план.

* * *

Вечером я собрал своих ближайших соратников: Игната, Елизара, Архипа. Мы сели в конторе, и я развернул перед ними карту окрестностей.

— Нужно использовать передышку, чтобы укрепить позиции.

— Что предлагаешь? — спросил Игнат.

Я ткнул пальцем в линию, соединяющую наш лагерь с ближайшим городом.

— Дорогу. Настоящую, полноценную дорогу.

Трое переглянулись, озадаченно нахмурившись.

— Какую дорогу? — переспросил Елизар. — Тропа же есть.

— Тропа — это направление, — возразил я. — Пол колеи, где летом грязь по колено, зимой сугробы, а весной и осенью вообще не проехать. Телега застревает каждые полверсты. Груз тяжёлый везти — мучение. Время теряется, лошади дохнут, товар портится.

Я провёл пальцем по карте, обводя путь от лагеря до города.

— А теперь представьте: широкая, накатанная дорога. С мостами через ручьи. С дренажными канавами, чтобы вода не застаивалась. По такой дороге обоз пройдёт вдвое быстрее и с вдвое большим грузом. Скоро будем осваивать новые прииски — без дороги никак.

Архип почесал бороду, глядя на карту с интересом.

— Дело-то разумное. Только кто строить будет? Это ж работы на месяцы, если не на годы. И людей нужно куча.

— Людей наймём, — ответил я. — У нас золото есть. Заплатим хорошо — народ пойдёт. Сейчас весна, многие крестьяне без работы сидят, до посевной ещё время есть, а кто и вовсе безземельный. А ещё…

Я выдержал паузу, давая словам осесть.

— Я напишу челобитную губернатору. Объясню, что строю дорогу не только для себя, но и для всего региона. Что в будущем её можно продлить до Ирбита, открыв прямой путь к ярмарке. Губернатор заинтересуется — это же развитие края, налоги, торговля. Он может помочь — прислать государственных рабочих, выделить ресурсы.

Игнат медленно кивнул, понимание разливалось по его лицу.

— Хитро, командир. Ты не просто дорогу строишь — ты связи с властью налаживаешь. Показываешь, что ты не бунтарь и не самозванец, а полезный для государства человек.

— Именно, — подтвердил я. — Дорога — это инвестиция. В логистику, в безопасность, в будущее. Но это ещё и символ. Символ того, что артель «Воронов и Ко» — это не шайка старателей, а серьёзное предприятие. Что у нас амбиции, планы, перспективы.

Елизар задумчиво смотрел на карту, водя пальцем по намеченному маршруту.

— А защищать дорогу как будешь? — спросил он наконец. — Если её построим — она же станет доступна всем. И Рябову, и Штольцу, и любым бандитам. Раньше к нам только леший пробраться мог через бурелом. А теперь — катись на тройке с бубенцами.

— Правильный вопрос, — кивнул я. — Поэтому вдоль дороги будем ставить сторожевые посты.