Григорий опекал тебя, взяв к себе на работу, и следил за твоим прогрессом, как и подобает заботливому деду…

Угу. Как и то, что это позволит скрыть то, как именно была сохранена Реликвия. А то, что подобные заявления могут опорочить память сына Григория, никто даже и не думал. Это в принципе не принималось в расчёт.

Решение весьма циничное, но я не мог не отказать ему в элегантности. И, что самое важное — оно сохраняло в тайне информацию о Регалии самой Елены.

Только вот вопрос — как она сама воспримет эти новости. И что-то у меня имелись предположения, что позитива там особенного не будет. Я хорошо запомнил её вскрик во время церемонии.

Дальнейший наш разговор с императором протекал уже сугубо в деловой плоскости и касался больше деталей легитимизации нашего нового социального положения, по завершению которого вызванный слуга проводил меня обратно в зал. И вот этому я не то, чтобы был сильно рад. Больше всего мне сейчас хотелось поехать назад в «Ласточку».

Но нет. Фиг там. Извольте, ваше сиятельство, граф Рахманов, поприсутствовать на балу. В конце-концов, это ведь и ваш праздник тоже.

Виктор же остался с Багратионовым и вернувшимся в кабинет Меньшиковым для того, чтобы утрясти последние детали и обсудить будущее новоиспечённого аристократа.

Ох ты ж! Я вдруг с удивлением понял, что упустил из вида одну деталь. Александра! Она ведь скоро поймёт, что встречается не абы с кем, а с целым графом! Эх, как бы ей крышу не снесло от этой новости.

Слуга привёл меня в огромный зал, где и проходило наше с Виктором «титулование». Сейчас уже народ вновь разбрёлся по залу, разбившись на небольшие группки и с жаром что-то обсуждая. Разумеется, при моём появлении головы многих из них тут же повернулись в мою сторону, одарив меня весьма пристальным и оценивающим вниманием.

М-да. Мне теперь с этой головной болью жить ведь.

Заметив, что несколько аристократов двинулись в мою сторону, я вновь испытал острое желание сбежать отсюда. На моё счастье, похоже, что власть придержащие позаботились о том, чтобы обеспечить мне защиту от чересчур навязчивого внимания.

— Ну чё, пацан! Поздравляю!

Мне в руку настойчиво сунули бокал с шампанским.

— Добро пожаловать в нашу тусовку, ваше сиятельство, — улыбаясь во все тридцать два зуба, поздравил меня Браницкий. — Пошли выпьем…

Глава 2

Домой нас с Виктором «отпустили» только лишь спустя два с лишним часа. Именно что отпустили. Другого слова мне чисто физически тут не подобрать. Будь моя воля, я бы сбежал с этого праздника жизни сразу, как закончился разговор с Императором.

Но сделать это в одиночку мне не позволяла дружеская солидарность. Взять и сбежать, бросив при этом друга на съедение этим аристократическим волкам, я не хотел. В отличие от меня, Виктор не имел того опыта общения с подобными людьми. И неважно, о каком именно опыте я говорю. Из этой жизни или из прошлой. Суть одна.

В итоге пришлось ходить по праздничному залу из стороны в сторону, периодически принимая короткие и далеко не самые искренние поздравления от собравшихся.

И вот тут, как ни странно, я готов был сказать Браницкому честное и искреннее спасибо. Достаточно было обратить внимание на те взгляды, которорые кидали на него многие из собравшихся, чтобы понять — одного его присутствие рядом со мной моментально отбивало у большинства желание идти знакомиться. А те, кто такое желание всё-таки изъявлял, довольно быстро подходили, говорили абсолютно дежурные слова, после чего раскланивались и столь же быстро уходили.

А Константин лишь посмеивался над ними, водя меня по залу.

— Я смотрю, у народа на тебя реакция, как на чумного, — сказал я тогда, когда мы с ним стояли и наблюдали за тем, как от нас быстро удаляется спина какого-то барона.

— Ну, им нравится считать моё поведение чересчур эпатажным и безумным, чтобы я потом не испытывал с ними проблем. Когда люди думают, что ты в любой момент можешь их укусить, они трижды подумают, а стоит ли им ко мне вообще подходить, — ответил он и стащил зубами оливку со шпажки, после чего бросил её обратно в бокал. — И знаешь, что? Меня это полностью устраивает.

Ну разумеется. Вряд ли могло быть иначе.

Впрочем, имели место быть и приятные моменты. Например, когда ко мне подошли Лазаревы. Первое — искренние и действительно радостные поздравления последовало от Романа и Артура. Даже Павел Лазарев сказал несколько добрых слов. Да, со своим обычным выражением на лице, которое выражало смесь равнодушия и лёгкого пренебрежения, но тем не менее. А вот Настя меня удивила.

Видимо, после того случая в её квартире что-то у неё в голове переклинило. И едва только Роман с Артуром закончили говорить поздравления, как она просто и без затей кинулась мне на шею.

— Поздравляю, ваше сиятельство, — радостно шепнула она мне и одарила счастливой и довольной улыбкой.

Её эмоций я по-прежнему чувствовать не мог. Видимо, амулет она не снимала. Как и её мать, которая смотрела на меня довольно холодно, но уже без того злого выражения на лице, которое царило на нём во время нашего предыдущего разговора. В целом, можно сказать — уже не плохо.

А вот с Еленой я пересечься так и не смог. Честно искал её и Армфельтов, но так и не нашёл. Знаю, что они должны быть здесь, но, похоже, решили оставить сие чудесное мероприятие.

И я даже знаю почему. Одному богу известно, как именно Елена отреагировала на известие о том, что у неё неожиданно появился «старший брат». А затем Константин подтвердил мои мысли, сказав, что Елену сейчас знакомят со своим новым родственником.

Эх, как бы там скандала не вышло или ещё чего похуже.

В общем, мы ходили с Браницким туда-сюда по залу. Я потягивал шампанское из бокала с шампанским, растягивая напиток, как мог. Пить не хотелось совсем. Желание сохранить мозги в рабочем состоянии превалировало над потребностью напиться и забыть всё это, как страшный сон.

И только после того, как в зале появились Виктор в сопровождении Николая Меньшикова, я понял, что пора бы и нам честь знать. Николай так и сообщил, что проводит обоих графов, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов.

Но уверен, что они всё равно возникли. Иного и быть не могло.

Назад мы ехали в той же машине. Никто и не подумал, что нам, так-то стоило бы переодется или ещё что.