Дамара с ног, разбрасывая по воздуху кипящую кровь.

— Как возможно⁈ Что это за фантомы⁈ — захлёбываясь, орёт Дамар, пытаясь подняться в шипящем воздухе. Он накрывается пепельным куполом.

Я улыбаюсь.

— Это не фантомы, лорд Дамар. Это мои легионеры. А вот фантомом скоро станешь ты.

Формирую сразу десяток легионеров и швыряю их в бой. Мои ребята выныривают из пустоты и молча атакуют, ударяя техниками по Дамару сзади, сбивая его с ног. Пепельная защита рассыпается.

Дамар падает, зарываясь в пепел, и в ту же секунду выплёскивает всплеск астральной материализации. Энергия взрывается вокруг него грязно-серым вихрем, воздух начинает шипеть, а пепел вокргу зашипел ещё яростней. Приходится срочно поднять пси-купол, иначе эта гадость сожрёт меня заживо.

Блин, всё-таки это его Расширение — пусть и слабое, но всё же пространство Дамара. И пускай он владеет им неважно, но с этим пеплом ему удаётся хоть как-то держаться.

Но и у мне тоже есть козыри в чужом ментальном пространстве. Дело в том, что Расширение — это часть Астрала, а в Астрале мои легионеры становятся материальны. И речь далеко не только о людях.

Вот тут-то к Дамару подбирается Жора. Мой огромный жабун одним прыжком оказывается возле валяющегося дроу, дрожит зеленым брюхом, и, присев на лапы, высовывает язык — длинный, как верёвка, толщиной с руку — и одним мощным броском слизывает с его охреневшей морды остатки энергии.

Расширение сознания тут же трещит, ломается и рассыпается в клочья. Пепельный мир уступает место реальному: Антарктида, снег, морозный холодок.

Дамар лежит на снегу без сил. Вот он, момент плюшек. Сейчас заберу его память… Но действовать нужно осторожно. Разум у Дамара расслаблен, истерзан, но он всё ещё матерый телепат, а такие умеют закидывать ловушки на автомате.

И, конечно, ловушка есть.

В последнюю секунду Дамар осознаёт, что проиграл. Чувствует, что я вхожу в его сознание — и орёт с таким отчаянием, что его голос режет воздух, как нож по стеклу:

— Ни хрена ты не получишь, Филинов! К чёрту тебя!

И сжигает себе нейроны, жадный говнюк. Называется: ни себе, ни людям.

Я едва успеваю ухватить приличный обломок — информацию о методах подчинения зверей в Багровой Империи.

«Неплохо, — мысленно отмечаю я, перешагнув покойника. — Сгодится. Теперь можно будет приучать новых зверюшек.»

Через мысленную связь бросаю короткий запрос Ледзору:

— Докладывай.

Ответ приходит быстро, бодро:

— Всех монахов перебили, хо-хо. Феанор сам чуть ли не половину раскидал. Сильный мужик, граф! Надо будет с ним потом спарринг замутить… Но, конечно, больше всех сжёг Золотой — сверху, как огнемёт с неба, буквально. Мы на него и делали ставку.

Я улыбаюсь, глядя на дым, поднимающийся из-за сугробов — это догорают остатки монахов.

— Круть.

Артиллерия давно стихла. Стрелять больше не было смысла. Я ведь и не собирался стирать Обитель с лица земли. Те, кто до конца остался верен настоятелю, ушли с ним в туннели, а потом легли уже на равнине — там, где их и ждали.

Бросаю мысленный зов в лагерь — Насте и Дятлу. Вскоре за мной на гусеничном мобиле подлетает Настя. Следом едет длинная, тяжёлая колонна: грузовики, броневики, машины, набитые таврами. Другие отряды тоже подтягиваются, двигатели гудят единым строем. Настоящая железная волна.

Мы разворачиваемся и направляемся к Южной Обители. Пора брать главный трофей.

Ворота крепости уже распахнуты настежь. На фоне тёмного проёма стоят худые, согбенные фигуры гумункулов-монахов. Головы опущены, стоят, дрожа, как щепки.

Я выхожу из машины, но к ним не иду. Не спеша, жду. Они сами подходят ближе — молча, с опущенными головами, руки спрятаны в рукава. Один, самый смелый, тонким глухим голосом произносит:

— Мы сдаём последнюю обитель, лорд Данила. Настоятеля больше нет. В Великую Идею мы больше не верим.

Я киваю, неторопливо:

— Отлично. А что будет с вами?

Монахи удивленно переглядываются между собой. Видно, что они ожидали плена. Только вот мне самому, если честно, пленники ни к чему.

— Мы… не знаем, — наконец выдавливает один.

Я усмехаюсь:

— Ну, раз не знаете, то идите ко мне работать. Подчинение Первого Мастера вас устроит?

Монахи вздрагивают. Их лица — комичная смесь надежды и страха.

Обернувшись к машинам позади, я коротко приказываю:

— Первый, выходи.

Из одной из машин с усилием выбирается Первый Мастер. Жирный гомункул тяжело отдувается, мотает головой, поправляет мятое одеяние и неторопливо идёт вперёд.

Монахи Южной Обители таращатся на своего соотечественника, как на привидение. Один не выдерживает и срывается:

— Вас пытали, Первый Мастер⁈

Я едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться. Настя, закрыв рот ладонью, фыркает от смеха.

Первый только тяжело вздыхает:

— Пытали? Да нет. Просто мы немного переели, если уж на чистоту.

И тут я не выдерживаю — смеюсь в голос, вызывая полное изумление у монахов.

* * *

Лунный Диск, Антарктида

С балкона летающей крепости Председатель Хоттабыч спокойно наблюдал за вторым штурмом Филинова. Артиллерия в этом мире, конечно, забавная — эффектная, но по большей части декоративная. Гораздо интереснее было то, что происходило на снежной равнине внизу.

Председатель даже достал подзорную трубу — и не зря: пришлось охреневать в полный рост. Лиан, не иначе как в приступе безумия, тащил на себе рогатого тигродемона. Зачем — загадка.

Впрочем, там были и вассалы Багрового. Но, судя по всему, и с ними Филинов бодался сам по себе. Помощи не просил — значит, не вмешиваемся. Да и, похоже, справился.

И вдруг…

Хоттабыч моргнул, прищурился.

Над Южной Обителью медленно и уверенно поднимался новый флаг с филином.

— Ну ничего себе… — пробормотал старик себе под нос. — Взял её так быстро…

Он не успел толком переварить увиденное, как на балкон мягко зашла Масаса, шелестя чёрной мантией.

— Председатель, Конунг Данила приглашает вас на праздник, — сказала она спокойно. — В честь взятия Южной Обители.

— Ну почему бы и не сходить… — лениво отозвался Хоттабыч.

— Багровый тоже будет.

Хоттабыч поднял брови. Багровый?.. Вот это уже заявка.

— Чёрт побери… — пробормотал он, уже тише, почти себе под нос. — Вот это будет встреча.

И впервые за долгое время он почувствовал, как кровь в жилах действительно зашевелилась.

— Надо уделать Багрового подлеца! — оживлённо заявил он. — А потому, Масаса, нарядись покрасивее!

— Я⁈ — опешила негритянка.

— Ты, конечно! И заодно выбери на складе подарок посолиднее — такой, чтобы мы уделали поделку Багрового