у нас нет времени искать его где-то ещё, заломил полторы цены, но выбора у нас не оставалось.

Таким канатом «барракуду» можно было обернуть четыре раза, а вместе с кораблём «потеряшек» — два раза.

У нас было два таких каната. И именно это мы и собирались сделать с кораблями — «смотать» их друг с другом канатами, как сматывают клейкой лентой две бластерные батареи, чтобы быстрее перезаряжаться.

И сейчас Жи уже тащил первый канат, ловко цепляясь за любые неровности и выемки обоих корпусов. Буквально четыре секунды — и он скрылся на другой стороне корабля «потеряшек», а я, стабилизировавшись наконец, взял захват, и отстрелил трос, закрепив его между «Затерянными звёздами» и истребителем «потеряшек». Там и так расстояния было сантиметров двадцать, никак не больше, а трос, натянувшись, уменьшил его ещё больше, практически соединив два корабля в одно целое! Конечно, от этого обе посудины неплохо тряхнуло, но я благоразумно отделился от обшивки, и на мне это никак не сказалось, разве что Кори негромко выругалась в эфир.

А потом я подтянул к себе парящий рядом резак, перевёл его на минимальную мощность и принялся прихватывать трос там, где он касался хоть чего-то стального. Потому что мало просто обмотать корабли, надо ещё как-то закрепить на них то, чем обматываешь!

Из-под лазерного луча полетели негаснущие искры, стеллит каната нехотя прогревался и кое-как сваривался со сталью обшивки, а я мельком успел порадоваться что хотя бы в этот раз работа идёт в безвоздушной среде, а не как тогда, на Маэли. Если бы сейчас вокруг нас была кислородная атмосфера, даже трюк с огнетушителем не сработал бы — слишком активно металлы, из которых состоит стеллит, стараются окислиться при нагреве. А тут, в космосе, вари сколько хочешь, главное не рассчитывай на какую-то особую прочность. Не в моём случае, когда на всё про всё отведено от силы семь минут, и ни секундой больше. Всё, на что мы можем сейчас рассчитывать — это пара десятков лёгких прихваток, чтобы тросы просто не сползли чулком с обоих кораблей в процессе движения, и не больше.

Но большего нам и не надо. Нам надо дотянуть до спейсера и прыгнуть подальше отсюда. Возможно, после этого развернуться и прыгнуть ещё раз, и на этом всё. Дальше всё равно придётся корабль «потеряшек» отделять от «Затерянных звёзд», чтобы как следует его отучить — даже если к тому моменту он всё ещё будет приварен к нашей обшивке.

Так что семи минут нам хватит.

Мне хватит даже пяти.

Жи уже снова показался на глаза, обмотав корабли одним слоем каната, и живо скрылся из виду снова, пойдя на второй круг. Я упёрся спиной в кронштейн антенны «Затерянных звёзд», несколько раз изо всех сил ударил подошвой скафандра по тросу, сдвигая его, чтобы виток прижался к витку, и принялся приваривать их друг к другу, и заодно — к обшивке, чтобы держалось получше.

— Ребята, я всё! — доложила Кирсана в комлинк. — Готова!

Я, на мгновение прервавшись, оглянулся — буксир висел метрах в пятидесяти от нас, и, кажется, я даже мог разглядеть на фоне открытого шлюза скафандр второго оператора — тот, в котором сейчас находилась Кирсана. С Хельги и Арнольда наверняка вычтут за потерю скафандров — с кого-то же должны вычесть, и это точно будет не корпорация, — но они хотя бы останутся живы благодаря тому, что конструкторы буксира додумались сделать в нём шлюз и не разгерметизировать кораблик каждый раз, когда оператору надо выйти наружу.

— Прыгай! — я махнул рукой, хотя, конечно, она не могла на таком расстоянии разглядеть. — Успеваем!

— Ага! — не совсем уверенно ответила Кирсана, и её фигурка отделилась от буксира, и неторопливо поползла к нашей «спарке» из двух кораблей.

Жи снова показался с другой стороны, волоча за собой трос.

— Давай сюда! — я махнул рукой, указывая на первый конец, висящий в воздухе рядом со мной. Жи, распластавшийся по обшивке, подполз ко мне, закрепился задними конечностями, а передними схватил оба конца троса, максимально их натянул, так натянул, как ни один человек никогда в жизни не смог бы, и прижал к обшивке.

Я быстро прожарил точку соединения докрасна, и махнул рукой:

— Давай второй!

А сам полетел вдоль канатов, ища, где ещё можно найти точки крепления.

— Ребята! — внезапно раздался взволнованный голос Кирсаны. — По-моему, по нам собираются стрелять!

— Что⁈ — не поверила Кори. — Это невозможно!

— Утвердительно! — вмешался Жи своим невозмутимым железным голосом. — Все пушки станции, закрывающие этот сектор, выведены из строя. Они не способны двигаться и не способны поразить нас.

— Я не про пушки станции! — ответила Кирсана. — По-моему, по нам собирается стрелять один из кораблей! Я вижу, как на нём поворачивается орудие!

— Что⁈ — тут уже не поверил даже я. — Они что, уже отстыковались⁈

— Нет! — в голосе Кирсаны послышалась паника. — В том и дело! Они, кажется, собираются стрелять, не отстыковавшись!

— Ещё скажи, что не разогревшись! — не поверил я, и, не дожидаясь ответа, сам выглянул из-за кораблей, чтобы поглядеть на станцию.

Нас разделяло метров пятьсот, но даже на таком расстоянии корабли Администрации, пристыкованные к станции, выглядели внушительно и угрожающе. И на одном из них — том, что был пристыкован к ближайшему к нам шлюзу, — я действительно разглядел какое-то движение. А добавив масштаба, даже рассмотрел, что именно двигается.

И это действительно было кормовое орудие корабля — единственное, которое могло навестись на нас в подобном положении.

А сам крейсер действительно не отстыковался. Мало того — судя по отсутствию свечения дюз, его реактор ещё не вышел на полную мощность, не «разогрелся», и двигатели не работают. А значит — не смогут отработать отдачу выстрела, удерживая корабль на одном месте.

А значит — после выстрела вся эта гигантская туша приобретёт какой-то момент инерции. Крошечный, почти что исчезающе маленький, при её-то весе, но, учитывая рычаг от точки выстрела до точки стыковки, оба шлюза испытают просто колоссальные нагрузки. Такие колоссальные, что, скорее всего, корабль просто оторвёт от станции, со всеми вытекающими последствиями в виде разгерметизации и гибели как гражданских, так и военных администратов.

Потому что нельзя стрелять, когда ты пристыкован к станции. Вообще ничего нельзя делать, когда ты пристыкован к станции. Когда ты пристыкован к станции, ты — часть станции.

Но администратам настолько не