закончу. Ты ведь не из тех, кого можно удивить вещами. Ты всю жизнь прожила не ради них, Ксюш. Я помню, как ты радовалась тому, что мы наконец уехали из нашей старой квартиры. С какой радостью ты тогда собирала чемоданы. Я помню, как ты работала на двух работах, чтобы мы могли платить за неё, и говорила, что «потерпим ещё чуть-чуть», когда я был мелким. И я держался, потому что рядом была ты. Старался помогать тебе. А ты делала так, что даже та дерьмовая, сырая и ветхая квартира казалась мне домом.

Взяв её ладонь в свои пальцы, я бережно закрыл её, сжав ключи в её руке.

— Я вырос, Ксюша. Меня не нужно больше оберегать…

— Ага, ну конечно…

— Дай я закончу!

— Всё-всё, молчу.

— Так вот, — настойчиво продолжил я, глядя на счастливую и даже в какой-то мере нетерпеливую улыбку на её лице. — Ты потратила столько сил и времени для того, чтобы у нас была крыша над головой. И теперь я хочу, чтобы у тебя была своя. Можешь жить там. Можешь не жить и дальше быть здесь, в «Ласточке». Как тебе захочется. Но я хочу, чтобы теперь у тебя было своё место в этом мире, Ксюша. Своё собственное. Это мой подарок тебе и… Стой! Задушишь!

Она вцепилась мне в шею, обхватив её руками.

— Какой же ты балбес, — простонала она, зарывшись лицом мне в плечо, и я ощутил, что она плачет. — Ну вот зачем ты это сделал…

— Ксюша, ты…сяч

— Я тебе ручку на новый год подарить хотела, — уже чуть ли не рыдала она. — И как мне теперь такое перебить, а⁈

Мне оставалось лишь смеяться, как губка впитывая её радостные эмоции. Воистину, это был потрясающий момент.

— С новым годом! — закричали мы, когда по висящему над стойкой телевизору отбили куранты Императорского дворца.

— С новым годом! — вопили одни.

— С наступившем! — вторили им другие.

— С праздником! — добавили третьи.

Кажется, что в этом момент от радостных криков всё здание заходило ходуном, а звон сталкивающихся бокалов показался мне оглушительным.

Кстати, ручку Ксюша мне подарила очень красивую. Перьевую. Чёрная с золотом. Как по мне, шикарный подарок.

Я сидел рядом с одним из столиков, лопал оливье и слушал болтовню девчонок, которые разворачивали подарки. Ещё периодически почёсывал лежащего у моих ног Брама за ухом. Пёс, кажется, оказался единственным, кто не оказался рад своему подарку — большой резиновой кости с пищалкой. После того, как Ксюша разорвала обёртку и торжественно вручила игрушку псу, харут презрительно посмотрел на неё, уфнул и улёгся на пол с недовольной рожей.

Нет, ну а правда? Мне что, ещё и ему хату дарить? Хотя, может будку? Только куда её ставить, вот вопрос…

Правда все эти мысли моментально выбило из моей головы, когда я ощутил первые волны тревоги. Что-то изменилось. Едва ощутимо. Почти незаметно. В общий фон счастливых эмоций вплелись новые ноты. Удивление. Встревоженность. Подозрение. Я окинул взглядом зал…

…и встретился глазами с вошедшим в бар человеком.

Что сказать. Если судить по его лицу, то великий князь Николай Меньшиков точно не страдал переизбытком праздничного настроения.

Глава 19

Стоит ли говорить о том, что всё порождённое праздником хорошее настроение исчезло так же стремительно, как выпивка в руках Михалыча?

Думаю, что смысла в этом нет.

Прошла секунда. Может быть, чуть меньше. Вошедшего в бар князя заметила Мария. Музыка тут же стихла.

— Какие люди, — даже не пытаясь скрыть раздражения в голосе, произнёс Князь, глядя на Меньшикова. — И что же привело вас на наш скромный праздник жизни, ваше высочество?

Его голос, показательно вежливый, тем не менее сочился ядовитым сарказмом, ясно показывая отношение хозяина заведения к новому гостю. На самом деле яда в его голосе было столько, что я удивился тому, как краска со стен слезать не начала.

— Как всегда, Князь, — сухо ответил Николай. — Работа.

— Что, ваше высочество, не знаете такого слова, как «отдых»? — поинтересовался я, подходя к нему. — Праздники же. Новый год, все дела…

— Думаю, что мы с тобой в этом отношении схожи, Рахманов, — всё так же спокойно ответил он, даже не обратив внимания на то, как недобро смотрели на него собравшиеся. — Для меня «дело» всегда превалирует над праздностью.

Впрочем, вероятно, взгляды окружающих были не так уж и важны. Как бы смешно это не прозвучало, но никто здесь не посмеет поднять на него руку. Идиотов в баре не было. Не того калибра добыча. Да и добыча ли вообще?

— Ваше высочество, что вам нужно? — вздохнув, спросил я на прямую, желая поскорее разобраться с этой «проблемой».

— Как это ни удивительно, но мне нужен ты, Рахманов, — бесстрастно проговорил Николай. — Мне приказано доставить тебя для разговора.

О как.

— Что такое, Николай? — довольно резко поинтересовался Князь. — Неужели тебя понизили до обычного посыльного?

— Порой я выполняю и подобную работу, — равнодушно ответил он, не сводя с меня взгляда. — Иногда даже «мусор» из дома выношу, если он начинает слишком досаждать.

На последних словах он как-то уж слишком пристально посмотрел на Князя, но уже через секунду повернулся ко мне.

— В любом случае, давайте не будем усложнять ситуацию. Думаю, Князь, что мне нет смысла тебе объяснять, кто именно имеет право прислать меня сюда для подобной работы.

Я не удержался и бросил взгляд в сторону дяди. И выражение на его лице оказалось красноречивее любых слов. А вот эмоции… Что-то было в них странное, только я не мог понять, что именно. Будто он заранее знал, что именно собирается сказать ему Меньшиков.

— Только разговор?

— Сам понимаешь, что как-то отвечать я тебе не обязан, — отрезал Меньшиков.

— Точно так же, как и Александр…

— Да господи боже, поехали уже, — вздохнул я. Уж не знаю, в чём причина. В раздражении от того, что появление Николая испортило мне праздник, или, может быть, в выпитом. Но единственное желание, которое у меня сейчас возникло — это поскорее разобраться с этим и вернуться назад, домой. — Покончим с этим побыстрее.

— Саша…

— Ксюш, не переживай. Всё будет хорошо, — спокойно ответил я, обернувшись к сестре. — Я быстро вернусь.

Повернув