И вот — она в самом его центре, потому что, похоже, всего за год научилась быть смелее самого храброго воина и ввязываться в безнадежные схватки. Он услышал её, он сделает, что получится, ничего не обещая, потому что обещать сейчас — опрометчиво. Не все зависит от него. Не все зависит от неё, потому что, если он, Ллейд, мог довериться хотя бы Диенару и Альфстанне, то у Данан чертовски ненадежное окружение. Даже Дей не опора. Скорее обуза, которую надо сохранить ради самих себя. Ведь кто, если не они?

Ллейд улыбнулся краешком рта, усмехнувшись беззвучно: где теперь маленькая девочка, которая впервые поехав с ним к Гессиму на границу, дрожа и озираясь, зашла в «Приют мадам Тифини»?

— Я рад, что ты жива, — тепло сказал мужчина сестре таким тоном, как будто похвалил. — Сделаю, что смогу.

Таламрины смотрели друг на друга целое мгновение, прежде чем Ллейд зашагал к выходу.

— Что сможешь? — возмутился Борво. — Гарантии бы не помешали!

— А мы можем дать гарантии, что победим архонта? — провожая брата взглядом, шепнула Данан. Борво смолчал, а чародейка по-прежнему смотрела туда, где недавно исчез брат. Ллейд будто что-то не договорил. Из недоверия к ней или к остальным?

Впрочем, его не стоит винить в подозрительности. То, что она устроила сегодня, тяжело принять даже опытным магам вроде Сеораса. Принял бы он, интересно? А Клейв? А Хаген? Принял ли эту черноту в изменении её сил кто-то из тех, кто сейчас сидел в шатре?

— Так что, откровенничать с нами никто не будет? — расстроился Хольфстенн.

Нет, подумала Данан вместо ответа. Ни Ллейд, ни она сама — ни о планах, ни об изменениях. Потому что планы — лазоревы, а изменения… Данан боялась признать это в себе: изменения необратимы. Необратимы! И страшны.

То, что она сделала там, на холме, уже не путь Кошмара в чистом виде. Это даже уже не путь рыцаря-чародея. Это что-то запретное, что-то вроде управления материей, её трансформации по собственной прихоти, без всякого дозволения хоть с какой-нибудь стороны.

Что-то опасное.

Что-то, очень напоминающее Дом Преобразования.

Когда все ушли на отдых, Дей остался с Данан. Посмотрел, смущенно улыбаясь.

— Спасибо за помощь, — выдохнула Данан. «В самом деле, спасибо!» — захотелось сказать ей, но, когда чародейка подняла глаза, Дей прочел в них, как она устала.

Дей подсел ближе и выдохнул:

— Он чудовище.

— Да, — согласилась Данан, уловив, что речь об эльфе.

— Но он нам нужен, — шепнул Диармайд, сам себе не веря.

— Понял теперь? — усмехнулась Данан горько.

Дей ответил не сразу:

— Да, за него понял. Что насчет тебя?

Данан вздрогнула и отвернулась. Нет у неё ответов. Дей поглядел и понял, насколько она устала. Не стоило сейчас давить. Не стоило вообще говорить про Жала. Он, Дей, тут явно не за этим.

— Я посижу просто? — сказал Диармайд, отбрасывая острое желание поговорить о чем-то хорошем. Светлом. Отбрасывая желание повторить тот чудесный миг, когда Данан, кажется, поняла его.

— Да, — она мелко закивала. Дей, довольный, улыбнулся. Он дурень, сказал Стенн? Хорошо, дурень. Он не может принять её колдовство? Он не Борво Молчун, он может! Да только он и сможет принять её магию, потому что худо-бедно осознаёт её природу и величину. Он ведь был стражем Вечного! Он помнит свои клятвы, он ей обещал, что будет помнить их… Дей потянул руку, намереваясь обхватить ладонь Данан.

Та одернулась — не сразу, замешкавшись. Тело будто не понимало, почему нужно отстраняться от Диармайда: он ведь много раз прикасался к ней, ничего такого!

«В этом не было ничего такого» — поправил внутренний голос. И когда пальцы Данан, обжигая, выскользнули у Диармайда из рук, он напряженно вскинулся.

— Данан?

Ей не хотелось ничего объяснять. Она пытается просто не сойти с ума от голоса в голове.

— Это архонт, да?

Данан облизнулась.

— Я же вижу, — Дей настоял и все-таки поймал женскую ладонь.

— Да, — выдохнула она наконец, понимая, что не лжет — просто не договаривает всей правды. «Это архонт и я. Ну, как тебе новость?». Тень сарказма скользнула по её лицу, и Дей открыл рот:

— Слушай. Давай на чистоту.

«Ой, нет. Только не на чистоту. Пожалуйста».

— Когда ты слышишь его, как он звучит? — спросила прежде, чем успела прикусить язык.

— Как шелест. Вроде того, какой мы слышали, когда… встретили его. Но только тихий и не такой угрожающий.

— Можешь разобрать, что он говорит?

Дей качнул головой.

— Честно говоря, я вообще не думаю, что это слова. А у тебя иначе, ведь так? Что происходит, Данан? Я повидал магов, немного, но повидал: щиты, печати, узоры, посохи. То, что делаешь ты… Или, правильнее, то, что он делает тобой? — Диармайд с ужасом посмотрел на чародейку, испугавшись собственного прозрения. Он ждал ответа, и Данан облизала пересохшие от тревоги губы.

— Это делаю я, совершенно точно я одна. Но о том, что я могу это делать, говорит мне он, всегда. И еще…

— Да?

— Иногда он говорит, что я должна это делать.

— Должна делать что?

Данан сидела не шевелясь, и Диармайду захотелось убедить её, что сейчас он готов отбросить все вопросы, что уже неважно, насколько страшен её дар, что она всегда ему будет также дорога, и никакой архонт этого не изменит.

— Данан, пожалуйста, верь мне, — попросил Диармайд со слезами в голосе. «У меня никого нет ближе тебя, и, когда все закончится… если все закончится…»

— Сиятельная леди Таламрин! — раздался из-за полога низкий женский голос.

— Не сейчас! — рявкнул Диармайд, но женщина за пологом его проигнорировала.

— Меня прислал ваш брат. Милорд напоминает, что целитель велел вам отдыхать в полную силу, если вы намерены выехать на рассвете. Ваше состояние нестабильно! — оттараторила незнакомка, заучив. — Так что, прошу прощения, — продолжала она из-за полога, — господин смотритель, вы должны выйти. Для вас лорд Таламрин приказал приготовить другой шатер.

Дей и Данан переглянулись. Движением головы она указала в сторону выхода: иди. Но прежде, чем Дей встал, полог одернулся, и незнакомка вошла внутрь.

— Лорд Таламрин также велел мне остаться с вами для охраны.

Рослая, с черной копной, собранной в конский хвост, в ламелляре, она стояла выпрямившись, как копье, обхватив левой ладонью рукоять меча. Вся ее поза говорила: «Я жду, смотритель. Давай, убирайся вон». Глядя на её лицо, Данан смутно подозревала, что родовое имя