Монахи тут де втягивают носами воздух, как охотничьи псы. Пахнет жареным.

Как оказалось, с этого и надо было начинать. Гомункулы чуть ли не головой вперед нырнули в голема. Из голема звучит чавканье.

Я усмехаюсь. Через Ломтика закинул внутрь пару подносов жареной утки — не без труда, конечно. Он, как известно, делиться уткой не любит. Но ничего, потом компенсируем. Уговаривать я умею.

— Только не забудьте за поручни держаться! — бросаю в открытый люк. — При тряске может расшибить голову.

Первый высовывается обратно, держась за край люка. Косится на Красивую, которая потягивается рядом и облизывает когти.

— Милорд, а девушку можно к нам? Ну, заодно? — неуверенно спрашивает он, всё ещё поглядывая на неё. Ух, какой прыткий у меня работник.

Красивая очень выразительно оскаливается, взглянув на него.

— А вообще не надо, — поспешно добавляет он.

Я хмыкаю.

— Хочешь женского внимания — могу Змейку подсадить к вам. Она обычно не против компании.

Горгона выходит из-за голема, в два прыжка оказывается рядом, смотрит на монаха и широко, хищно улыбается. А еще поднимает все четыре руки и синхронно показывает факи — медными когтями, блестящими на солнце.

— Не пррротив, фака, — шипит довольно, будто всерьёз предвкушая их беседу.

— Нет, мы потерпим! — выпаливает Первый и мгновенно исчезает в нутре Юпитера.

Я хмыкнув подхожу к люку, щёлкаю замок. Каменная дверца захлопывается с глухим щелчком.

— Юпитер, марш, — приказываю, махнув жезлом.

Голем подчиняется. Каменные ноги с тяжёлым гулом сдвигаются с места, и вся загруженная секта на ходулях отправляется за стену. Надеюсь, монахи внутри не подавятся.

Змейка тем временем подмигивает мне и довольно шипит:

— Вссё-таки подссела бы, мазака.

— В следующий рейс, может быть, — улыбаюсь.

Тем временем от линкора что-то отделилось. Впереди, по курсу, нам навстречу движется катер с царскими морпехами.

* * *

Лагерь Вещих-Филиновых, Антарктида

Феанор сидел в своём срубе, и, как подобает непобедимому Воителю, тренировался. Ну, ладно. Он ел сухари, ковырялся в зубах и пытался не умереть со скуки. Самый страшный враг на фронте — тишина и полное отсутствие событий. А особенно, когда ты знаешь, что где-то там менталист Филинов наверняка опять устроил что-то зрелищное и самоуверенное, а ты сидишь тут, словно забытая мебель.

Кто-то подошел снаружи. В дверь даже не постучали. Она просто распахнулась с такой силой, что с полки рухнула фляга.

— Вылазка из Южной обители. Пошли, свинья, — коротко бросила Анастасия.

Феанор приподнял бровь:

— Я вообще-то Воитель!

Но рыжая оборотница уже скрылась за дверью.

Он вздохнул, поднялся, нехотя накрывшись вулканическим доспехом, пошёл следом за ней. Под шлемом он покраснел. Потому что Настя в шортах и майке в свете полярного солнца выглядела как ходячий грех. «И где Филинов только таких берёт?» — раздражённо подумал Феанор. Даром, что не альвийка — всё равно крышу сносит.

На месте за лагерем их встртила группа «Тибет». Фирсов в пуховике обернулся:

— Впереди за бугром десять одержимых монахов. Задача — зачистить, — бросила он коротко.

— Всего десять? — фыркнул Феанор, материализуя клинок из магмы.

— Очень сильные, — добавила Веер в металлическом доспехе.

Ну, и началось.

Забежали за бугор и накинулись на монахов. Феанор, окутанный вулканическим доспехом, кинулся в самую гущу. Трое — сразу на него. И славно, Феаонор поливал их магмой из клинка. Пока трое не превратились в кровавые узоры на снегу.

«Тибет» отработал ещё троих.

Анастасия, в обличье волчицы, вылетела вперёд, и оглушительный ультразвуковой вой снёс двоих монахов, как кегли. А там их уже добили Мерзлотник с Шаровым.

Феанора способность Насти одновременно удивила и выбесила Не то чтобы он был против сильных женщин. Вовсе нет. Но неужели все жёны у Филинова не только красивые, но и боеспособные на уровне элитных боевых магов?

У Филинова не гарем, а спецназ какой-то.

Когда всё закончилось, они потопали в лагерь. Настя шла рядом, бодрая, улыбающаяся. Её рыжие волосы слегка растрёпаны, глаза яркике. А Феанор топает рядо и кипит изнутри, но делает вид, что спокоен. Почти получается.

— И его ты прицепился к нашей Гепаре? — вдруг спрашивает она безо всякой подготовки.

Феанор дёрнулся:

— У нас чувства друг к другу, женщина.

— Какие еще чувства? С чего ты взял?

— Она сама мне «привет» передавала.

— И кто тебе это сказал?

— Одержимый княжич, — буркнул он и тут же понял, какую чушь ляпнул.

Настя фыркнула презрительно:

— Ну-ну. Паскевич, что ли? Ты серьёзно поверил демонюге, который пытался Даню убить? Он тебя на лоха развёл. Чтобы ты обиделся и на Даню дуться начал. Тебе точно несколько сотен лет? А ведёшь себя, как школьник.

Феанор почувствовал, как уши полыхают под шлемом. Кровь приливает к лицу, в голове — пустота и злость. Филинов черти где сейчас носится, но он все равно его побеждает. Феанор открыл рот — и выдал, даже не подумав:

— Почему ты ведёшь себя как Филинов?

— Муж и жена — одна сатана, — весело ответила Настя и, не оборачиваясь, пошла дальше, пружиня в походке.

Феанор остался стоять в снежной пыли. И дымиться от ярости. Филинова нет рядом, но он все равно заставил его чувствовать себя идиотом.

* * *

Мы выходим из руин крепости в пыли все. Позади башня окончательно сложилась в себя. Над местом, где недавно стояло святое убежище, теперь вздымается к небу пыльный гриб, будто метеорит врезался в землю. Из клубов дыма торчит одинокий обломок шпиля.

Навстречу движется большая группа морпехов, сошедших с линкора. Идут бодро, рассредоточившись, но с оглядкой — вид у нас, надо полагать, слегка апокалиптический. Во главе — капитан.

— Я капитан Грызлов. Данила Степанович, это вы разрушили крепость?

— А кто же ещё? — спрашиваю. Ну, формально — не соврал. Хотя по факту — это настоятель сам себя похоронил. Такой, знаете, духовный Тупак.

На лице капитана проступает смесь — уважения, недоверия и лёгкого культурного шока. Он еще и нас пересчитал, из-за чего офигел еще больше.

— Такой малой группой обвалить башню? Как?

— Ну, если по-честному — враги помогли, — развожу руками.

И опять не соврал.

Грызлов качает головой с видом человека, который за свою карьеру видел многое, но вот такого — ещё не доводилось.

— А вы куда направляетесь, капитан? — интересуюсь.

— Мы шли на штурм… а штурмовать-то уже нечего.