нервного напряжения.

— Очень полезно.

— Зато правда.

— Что требуется сейчас?

— Не повторить кнопку. Согласиться, что твой момент не обязан управлять всеми следующими.

— То есть признать тебя отдельным.

— Да.

— А если откажусь?

— Древний контур сохранит право прошлого приказывать настоящему.

— Тогда согласен.

— Быстро.

— Я не знаю тебя, но не хочу владеть человеком только потому, что он вырос из моей ошибки.

На четвёртой башне появилась новая команда.

Молодой Сергей снова посмотрел на кнопку.

— Теперь что?

— Решай сам.

— Ты не скажешь?

— Нет.

Канал закрылся до нажатия.

Сергей не узнал, какую линию выбрала исходная версия.

— Жестоко, — сказала Варвара.

— Да.

— Правильно.

— Не уверен.

— Поэтому правильно.

Оставалось две минуты.

Четыре башни приняли новый протокол. Пятая разделилась. Илья должен был снять корону до нуля.

Старый император удерживал.

— Если уйдёшь, я исчезну.

— Выбери отдельную архивную форму.

— Империя была моим телом четыре столетия. Без неё я не знаю, кто я.

— Начни с имени.

— Элиас.

— Это имя полной формы.

Старик смотрел на молодого себя.

— Тогда у меня нет другого.

— Выбери.

— Я император.

— Это должность.

— Основатель.

— Это прошлое действие.

— Хранитель ритма.

— Функция.

Счётчик показывал минуту.

Корона врастала глубже в обоих. Если старик не отделится, Илья либо станет им, либо погибнет при завершении полномочий.

Елена Павловна подошла к старому Элиасу.

— Чего вы хотели до трона?

— Такого человека больше нет.

— Память осталась.

— Я хотел узнать, что будет после первого удара сердца.

— Узнали?

— Слишком много.

— Тогда что хотите теперь?

Старик посмотрел на древний город.

— Не знать.

— Это не имя.

— Но моё решение.

— Назовите себя так, чтобы оно не стало новой обязанностью.

Он закрыл открытый глаз на груди.

— Нил.

— Почему?

— Слово без памяти в моём языке.

Корона треснула.

Старый император отделился от Ильи и стал обычным стариком. Четыреста лет упали на его тело. Он опустился на ступени трона.

Счётчик дошёл до десяти секунд.

Илья сорвал устройство.

Полномочия завершились.

Золотые башни погасли, затем включились отдельно. Одни районы согласились на общий ритм. Другие выбрали собственный. Третьи закрыли границы.

Тронный зал начал исчезать.

Нил сидел на ступенях.

— Идёмте, — сказала Елена Павловна.

— Куда?

— В Ротенбург.

— Я разрушил его предшественников.

— Будет суд.

— Через сколько?

Воронцов ответил:

— Когда договоримся, какой закон применим к преступлениям, совершённым до возникновения нынешнего времени.

— Это займёт вечность.

— Надеюсь, меньше.

Илья помог старой версии встать.

Они вышли из тронного зала вместе.

Ротенбург вернулся, но стал другим. Золотые башни больше не смотрели в одну сторону. На каждой горел собственный знак согласия или отказа. Нулевая стража освободилась от древних печатей. Вокзальные часы продолжали идти, синхронизируясь только в моменты обмена между районами.

Люди одновременного города собирались на площади. Илья объяснял им последовательность, хотя прожил в ней меньше часа. Нил слушал и иногда поправлял, но больше не приказывал.

Казалось, третий эксперимент получил границу.

Тогда Зорич заметил ошибку.

— Четвёртая башня снова активна.

Сергей повернулся к мозаичной карте, сохранившейся на стене вокзала.

Узел исходного мира светился чёрным.

— Молодая версия нажала кнопку? — спросил Михаил.

— Неважно, — ответил Зорич. — Сигнал пришёл не из того момента.

— Откуда?

На карте появилось изображение мира Сергея.

Не до аварии.

Через сто сорок лет после неё.

Последняя женщина стояла в пустом городе у машины, готовой отправить архив вслед за сыном.

Елена Викторовна.

Мать Сергея уже находилась рядом с ними, но её поздняя версия существовала в исходной линии и ещё не сделала последний выбор.

— Я думала, архив отделил меня, — сказала она.

— Отделил ту, что вошла в сон, — ответил Первый. — Но это более ранний момент.

— Более поздний.

— Для башни — причина.

На экране Елена Викторовна положила руку на кнопку отправки.

Сергей шагнул к каналу.

— Мама!

Она услышала.

— Серёжа?

— Не нажимай.

— Ты жив?

— Да.

— Где?

— В другом мире.

— Я могу отправить всех к тебе.

— Нельзя.

— Здесь никого не осталось.

— Архив получит место, но запустит все машины.

— Я ждала сто сорок лет.

— Знаю.

— Нет, не знаешь.

Её лицо было старым, уставшим и живым. Она ещё не стала архивариусом. Ещё не впустила Ланскую. Ещё могла остановиться.

— Если не нажму, они исчезнут, — сказала она. — Семь миллиардов записей.

— Они не давали согласия на отправку.

— Они мертвы.

— Некоторые выбрали бы исчезнуть.

— А остальные?

— Не знаю.

— Ты предлагаешь мне решить ничего не делать.

— Это тоже решение.

— Я мать. Я не могу оставить тебя одного.

— Я не один.

Она увидела Варвару рядом с ним. Михаила. Марию. Лёшу. Елену Павловну.

— У тебя появилась семья.

— Да.

— А у меня не осталось.

Сергей не нашёл слов.

Елена Викторовна улыбнулась.

— Тогда мне незачем отправлять весь мир.

Она убрала руку от большой кнопки.

Сергей выдохнул.

Но мать открыла другую панель.

Там находился единственный переключатель:

«ЛИЧНЫЙ ПЕРЕХОД».