«Что случилось? Нападение? Пожар? Обвал? Землетрясение?»

Вбежав в дверь словно вихрь, замер на пороге.

Все члены отряда стояли на ногах. Галина Ивановна прижимала руки к груди, Анна закрыла глаза ладонью, Сергей застыл с открытым ртом. Их глаза, широко раскрытые, были прикованы к экрану, где в мелькании выстрелов из лазеров, железная гусеница робота-танка давила останки человеческой цивилизации. Под прикрытием киборгов ехали машины Судного дня, а над всем этим возвышался красный глаз.

— Неужели это будущее⁈ — закричал Лазутин, увидев меня. Он вцепился руками в свои волосы и дёргал их, словно проверяя, не спит ли он. — Неужели нам всем конец⁈ Это война машин⁈ Мы все погибнем⁈

Бойцы, находясь в глубоком шоке, переводили взгляды с изображения на меня и обратно. При этом маленький Ваня сидел тихо. И хотя рот его тоже был открыт, он с интересом смотрел за беспределом, творившимся на экране, который вероятно из-за малости лет ещё не до конца понимал.

— Ёлки-палки-моталки! — выдохнул я, наконец, осознав, что произошло. — Извините! Не то врубил!

И рванул к монитору, чтобы выключить этот фильм, способный пошатнуть психику и мораль любого жителя сороковых годов прошлого столетия.

Но, разумеется, никто из этих самых жителей мне этого сделать не дал, ибо они все как один твёрдо и бесповоротно решили досмотреть супершлягер до конца. Каким бы тот конец, для человечества, ни был.

Что ж — желание коллектива закон.

И чуть успокоившись, мы все расселись по местам и продолжили смотреть фильм про робота-убийцу.

Глава 17

Разведка

Несмотря на то, что финал картины был положительным, после сеанса, по своим комнатам жители убежища расходились в задумчивости и даже лёгкой депрессии. Да, по сюжету, человек, вроде бы и победил машину. Только вот все понимали, что, вероятно, на этом дело не закончится, и если уж в будущем подобные роботы-убийцы появились однажды, появятся и в следующий раз, сколько судьбу не перекраивай. Поддавшись общей гнетущей атмосфере, я сам, лёжа на койке, ещё долго ворочался, прокручивая в голове кадры фильма. Не то чтобы я боялся роботизированного завтра, просто, образ безжалостной машины, не знающей ни страха и ни жалости, на самом деле был слишком близок к грядущей реальности.

Что уж говорить, что людям, живущим в сороковых, данное будущее вообще показалось чуть ли не адом, в котором человеку будет выжить практически невозможно.

Мрачное настроение сохранилось и за завтраком. Галина Ивановна разложила кашу по тарелкам молча, даже не приговаривая обычных «кушайте на здоровье». Анна сидела, уставившись в одну точку, и жевала без всякого аппетита. Сергей хмуро помешивал ложкой в кружке с чаем, не поднимая глаз. Ваня, обычно оживлённый, тоже притих, поглядывая на взрослых с тревогой. Лазутин же вообще почти не притронулся к еде — сидел бледный, ссутулившись, и крутил в руках кусок хлеба, не поднося его ко рту.

Атмосфера была крайне напряжённая, и я попытался её разрядить.

— Товарищи, — начал я, отодвигая пустую тарелку и обводя всех взглядом. — Вновь и вновь хочу вам сказать, что такого будущего, которое показано в картине, в моей реальности не было. Конечно, кое-какие элементы и в моём времени уже присутствовали, но всё же, пока что, в большинстве своём именно человек держал в своих руках управление обществом.

— Николай, — Лазутин поднял на меня свои усталые глаза. — Мне вот что подумалось: а эти ваши дроны, уж не предтечи ли они тех киборгов, что показаны в фильме?

Я вздохнул. Вопрос был неожиданным, но в то же время вполне закономерным. Старый преподаватель уловил самую суть, и врать ему не хотелось. Да и смысла не было.

— Ох, как бы я хотел вам сказать, Эдуард Алексеевич, что это не так, — ответил я честно. — Но вы уловили суть правильно. Беспилотники — это первый существенный шаг к автономным автоматизированным системам, которые уже могут во многом обходиться без помощи человека. И что самое плохое, судя по всему, подобных систем и механизмов с каждым годом будет всё больше и больше. Чем это закончится — одному Богу известно. Впрочем, — я хмыкнул, стараясь смягчить свои слова, — это ведь было всегда. Вначале палка-копалка да примитивное копьё, потом лук со стрелами да приручение лошади. Оглянуться не успели, а уже всадник готов. За ним колесница, изобретение огнестрела, а там и до тачанки с пулемётами рукой подать. Мгновение в масштабах вселенной — и вот мы уже имеем на поле боя вместо воздушных шаров и тех самых тачанок — самолёты и танки. А потому нет ничего удивительного, что на смену им идёт что-то более технически сложное и смертоносное.

— А такие роботы уже были в вашем времени? Они служили людям, жили среди них и ходили по улицам? — спросила Анна. В её голосе слышалось любопытство, смешанное со страхом.

— На улицах — нет, — ответил я, вспоминая ролики с видеохостингов, где подобные «терминаторы» вполне себе начинали ходить по лабораториям, преодолевать препятствия, открывать двери и даже на сцене танцевать. Но об этом говорить я не собирался — ни к чему вгонять в депрессию людей, и без того находящихся в тяжёлом положении. А потому повторил твёрдо: — Именно человек — вершитель судеб! Так было, так есть и так будет! Так что выкиньте всё из головы и знайте, что это только фильм. А в реальности, всё будет хорошо!

— Уф, хотелось бы, — вздохнула Галина Ивановна, поправляя платок.

— Да уж, — поддержала её дочь и вдруг спросила: — Николай, а продолжения у этой истории есть?

Я задумался на пару секунд и, вздохнув, произнёс:

— Врать не буду — продолжение есть. И не одно. — Сказал и сразу увидел, что все присутствующие в тот же момент вздрогнули. Лица их побледнели, а в глазах словно бы загорелся «дьявольский» огонь — тот самый, что бывает вспыхивает у человека, который уже испугался, но тянется к опасности, не в силах отвернуться. Видя это, аккуратно продолжил, пытаясь довести свою мысль до конца: — Вот только думаю, товарищи, что смотреть их вам не стоит. Уж больно сильно просмотренная вами картина ударила по вашей морали и, можно сказать, деморализовала вас. А это в нашей ситуации недопустимо! Поэтому нет — считайте, что продолжений нет и не будет.

Стоит ли говорить, что после того как я закончил, сразу же одновременно заговорили буквально все. Галина Ивановна всплеснула руками, заверив, что никакой деморализации нет и в помине. Анна, раскрасневшись, доказывала, что страх