странно. Неправильно. Как будто я снова оказался не на своём месте.

Я сел за дальний стол, заказал еду и воду и старался не привлекать к себе внимания. В таком состоянии лучше быть тенью. Пока ждал, прислушивался, сам того не желая. Разговоры в таверне шли слоями, накладывались друг на друга, но один голос вдруг вырвался вперёд, громкий, пропитанный хмелем и раздражением.

— Нет, ты только вдумайся, — говорил плотный мужчина с седой щетиной, стукнув кружкой по столу. — Принц. И принцесса. И объявляют брак!

— Да брось, — отмахнулся другой, по виду торговец, — при дворе всегда всё странно.

— Странно — это одно, — вмешался третий, поношенная куртка выдавала в нём бывшего гвардейца. — А это... Брат с сестрой!

Слова ударили сильнее, чем любой коготь.

Я замер, сжав край стола так, что побелели пальцы руки.

— Формально, — продолжил тот же голос, — крови общей нет. Но попробуй объясни это народу. Сегодня уже полгорода шепчется.

— А мне вот интересно, — хмыкнул первый, — что за спешка такая. Девчонка ещё толком жить не начала, а её уже под венец.

— Дак говорят любовь у них.

Я перестал слышать остальное. Шум таверны будто отдалился, стал глухим и потерял важность. В груди что-то резко и болезненно сжалось, и на мгновение я даже подумал, что это снова сломанные рёбра дают о себе знать. Но нет. Это было другое.

В голове вспыхивали обрывки образов, чересчур яркие и чересчур живые, чтобы их игнорировать. Смех. Тепло её рук. То, как она смотрела. Я медленно выдохнул, ощущая, как внутри поднимается что-то опасное, тяжёлое, не похожее на привычное ничто.

Мне принесли еду. Я машинально поблагодарил коротким кивком и только тогда понял, что руки дрожат. Не от усталости. От злости? От страха? От чего-то ещё, куда более неприятного.

Я уставился в тарелку, не видя её. Значит, вот так. Всё это время, пока я блуждал по лесам, ломал кости и вытаскивал души из тварей, мир не ждал. Он шёл дальше. Виолетта шла дальше.

Я не притронулся к еде, а поднялся с места и, подобрав тарелку, просто подсел к мужчинам, вклинившись на скамью между ними.

— А в политике всплесков нет? — спросил я.

Мужчины сначала растерялись от моей наглости. Но алкоголь в крови их быстро расслабил. Беседа с незнакомцем, тем более с молодым парнем, не была чем-то страшным.

— На фиктивность намекаешь? Да какой там. Тихо всё, полный штиль, — хмыкнул тот, что сидел слева, широкоплечий, с поседевшей бородой и покрасневшим от выпивки лицом. — Объявили — и всё. Как будто, так и надо было.

— Ага, — подхватил второй, помоложе, но уже с потяжелевшим взглядом человека, который слишком много видел. — Выросли вместе, говорят. С детства рядом. Красивая история, если не копать.

Я молчал, слушая, чувствуя, как слова ложатся тяжёлым грузом, поверх уже существующей боли.

— Да и выглядит она довольной, — добавил бородач, отпив из кружки. — Видел её издали, когда объявляли. Улыбка до ушей.

— Вы были в столице? — спросил я, оглядев мужчину.

Лжет или нет было легко понять по дрожанию души.

— Ага. Шума было… — он не лгал.

— Умная девка, — сказал второй. — Понимает, что к чему. Станет королевой и получит власть и влияние. Не каждая так может. Да и принц… — он усмехнулся. — не дурак. С таким рядом не пропадёшь.

Я кивнул. Это звучало как что-то правильное, логично и удачное…

— Да и пускай. Правители счастливы — народ счастлив. — мужчина поднял свой бокал, а после жадно начал пить.

— Значит счастлива… — тихо произнес я и оглянулся на официантку, проходившую мимо. Не раздумывая, преградил ей путь.

— Выпить, — сказал я глухо. — Что-нибудь крепкое. И побольше.

Она бросила на меня быстрый оценивающий взгляд, но ничего не сказала, лишь молча записала и ушла. Мужчины рядом уже потеряли ко мне интерес, разговор снова поплыл куда-то в сторону службы, дорог и старых историй.

«Значит, счастлива».

Слова снова всплыли в голове, будто я нарочно прокручивал их, проверяя на вкус. Счастлива. Улыбка до ушей. Спокойная. Уверенная. Такая, какой она становилась, когда принимала решение и больше не сомневалась.

Официантка вернулась, поставила передо мной две кружки, запах алкоголя резко ударил в нос. Я не стал тянуть, а взял первую и сделал большой глоток, не давая себе ни секунды на раздумья. Горло обожгло и сжало, но боль была знакомой, простой. Не такая, как та, что сидела внутри и не имела формы.

— За здоровье, — буркнул кто-то рядом, поднимая кружку.

Я машинально приподнял свою в ответ, но не стал смотреть на них. Алкоголь начал разливаться по телу, притупляя края ощущений, сглаживая острые углы мыслей. Обычно этого хватало. Обычно.

Но не сегодня.

Я допил первую кружку почти сразу и взялся за вторую. Мир вокруг стал глуше, а лица менее чёткими. Хорошо. Нужно было именно это. Хоть что-то, что заглушит внутренний шум.

«Я хотел быть рядом».

Эта мысль вынырнула внезапно, без разрешения. Простая, почти детская. Хотел. Не «мог бы», не «следовало», а именно хотел. Видеть её утром. Слышать, как она смеется над чем-то пустяковым. Замечать, как она хмурится, когда думает. Быть тем, к кому она тянется просто потому, что так легче дышать.

Я сжал пальцы вокруг кружки так сильно, что костяшки побелели.

«Хотел и не имел права».

Потому что всё, что было между нами, случилось не в мире, где есть место таким, как я. Это был неправильный и украденный кусок времени. Я позволил себе забыть, кем являюсь.

И лето всегда заканчивается.

А она… она не осталась на обочине жизни, цепляясь за воспоминания. Она пошла дальше. Взяла то, что ей предназначено, и сделала это, судя по всему, достойно.

Я усмехнулся и сделал ещё один глоток.

«Конечно, она справилась. Она сильная».

Где-то глубоко внутри теплилось облегчение.

Я думал заглянуть в столицу. Эта мысль жила во мне последние дни почти незаметно. Посмотреть. Издалека. Убедиться, что она в порядке. Может быть, даже не показываться. Просто увидеть и уйти.

Теперь эта идея казалась опасной глупостью.

Зачем?

Чтобы напомнить о себе? Чтобы всколыхнуть то, что она, возможно, уже аккуратно сложила и убрала подальше? Чтобы внести трещину в жизнь, которая, наконец, обрела устойчивость?

Я закрыл глаза и медленно выдохнул.

Нет.

Если я действительно хочу для