— Эх, жалко‑то как! — простонал Зар, но в переговорный шарик снова влез жизнерадостный смех, более звонкий, чем в первый раз.

Гумалин щурится:

— Кто это там заливисто хихикает?

— Да так… — лорд отмахивается. — Подумал, что парилка вкуснее, когда компания ароматная.

Артефакт погас. Казид вздохнул, вернул шар на полку и вернулся к работе.

В этот момент скрипнула дубовая дверь, и в кузню, вперевалку, зашёл Портакл.

— Конунг Данила отправил меня к стеле, — зевнул он, лениво почесывая затылок костяшками пальцев. — Велел караулить три часа и, как только свистнет, переместить его с помощью портального камня… Опять от сериалов оторвали. Финал сезона не досмотрел.

— Ну так чего ты здесь топчешься, если тебе у стелы стоять велено? — буркнул Гумалин, не отвлекаясь от работы.

— Конунг сказал, что отсчёт времени пойдёт только когда ты доделаешь вот эту странную штуку, — Портакл ткнул пальцем в полуготовую поделку. — Так когда?

— Шёл бы ты, портальщик, и не мешал, — отозвался казид, отбивая по металлу новые линии с точностью метронома.

Портакл вскинул подбородок:

— Ты чего грубишь? Я, между прочим, Высший Грандмастер пространственной школы!

— А я и не грублю, — спокойно парировал казид, не глядя. — Ты просто отвлекаешь. А эта штука шефу нужна сейчас. Так что не отсвечивай.

Портакл вскинул брови:

— Карлик, тебе напомнить мой ранг?

Гумалин, не спеша, поднял голову от наковальни.

— А зачем? Сейчас ты — работник Филиновых. Как и я. И прямо сейчас ты мне мешаешь.

Портальщик надулся, расправил плечи, будто собрался возразить… но в этот момент в кузню вошла графиня Лена. В деловом костюме, строгая и уверенная, как налоговая проверка.

— Портакл! — прищурилась она. — Ты чего тут болтаешься? Гумалина отвлекаешь? Совсем уже? Тебе же ясно сказали — дежурить у стелы!

— Но я… я… — замялся Высший Грандмастер.

— Пошли быстро! — Лена упёрла руки в бока. — У стелы будешь рассказывать, кто ты и где ты!

Под хихиканье казида Портаклу ничего не оставалось, кроме как ретироваться, покидая кузню с остатками достоинства.

* * *

Передислоцировав Ангела и Масасу в соседний сруб, где их по плану должны были встретить ужином и целым тазиком яблок — специально для магини — я мысленно хмыкнул. Масаса на яблочки падка, как кошка на свежего карпа. Я рассчитывал, что она надолго залипнет, пока не выест всё до последней косточки. А у нас тут дела, требующие отсутствия лишних свидетелей.

Сам я обосновался в главном срубе и пригласил троих командиров гвардии рода Паскевича. Предстояла проверка на вшивость — в самом буквальном смысле. Кто знает, сколько ментальных закладок успел вживить им одержимый княжич. А ещё — мне нужна их армия. Без неё штурмовать Южную Обитель будет куда сложнее.

В углу молча устроился экспедитор Тандорин. Представитель силовой службы Царства, он здесь как гарант легитимности. Без него смена командования будет выглядеть как банальный самозахват.

Настя тоже осталась. В белой майке и коротких шортах, босиком на тёплом деревянном полу — выглядела непринуждённо. Почти как будто случайно зашла. Но роль у неё была — и весьма конкретная. Пока что — наблюдатель. А потом, если понадобится и не только.

Когда командиры заходят в сруб, все еще поглядывают на улицу. Там, снаружи, у стены, стоит Мерзлотник — старый Грандмастер, укутанный в пуховик, с трубкой в зубах и скрещёнными на груди руками. Со стороны может показаться, что он просто часовой, но это не совсем так.

Командиры входят. Тяжёлые сапоги гулко отдаются по дощатому полу. Все трое — старшие гвардейцы Паскевича.

Я говорю спокойно, указываю на стулья:

— Садитесь. Поговорим, господа.

Они молча занимают места. Никто не опускает глаз. Первым срывается здоровяк — ранг Мастер, главный гвардеец дислоцированных здесь войск Паскевича:

— Где княжич⁈ — гремит он, в голосе — явное недоумение.

Второй поддерживает, чуть сдержаннее:

— Да. Мы хотим услышать приказ от него лично.

— Почему он не вернулся в лагерь? — вставляет и третий.

Уступаю слово экспедитору — мало ли что я скажу, гвардейцы могут и не поверить. Пусть услышат это от официального представителя.

Тандорин говорит сухо, без эмоций, словно зачитывает сводку:

— Княжич Паскевич оказался Демоном и скрылся. В настоящее время он находится в розыске по обвинению в шпионаже и диверсии против армии русского дворянства. Вся гвардия княжеского рода Паскевича, которую он привёл на Южный полюс, временно переходит под прямое командование графа Данилы Степановича Вещего-Филинова.

Возникает пауза. И вот что странно — никто даже не вздрогнул при слове «Демон». Ни один не дёрнулся, ни один лоб не нахмурился, ни малейшего «что⁈» в голосе.

Словно их головы уже заранее подготовил один демонюга. И их возмущает не демоническая суть княжича — их бесит, что теперь они переходят в моё подчинение.

— Что вы несёте⁈ — почти рычит третий, моложавый, с хищными чертами. — Перейти под Филиновых⁈ Мы — люди Паскевича! Не бывать нам перебежчиками!

— Попридержите язык, — спокойно, но с холодной жёсткостью обрывает Тандорин. Он выпрямляется, голос становится стальным. — Перед вами экспедитор Охранки и граф Царства. Имейте уважение.

Бугай, что у них за главного, мотает головой с подчеркнутым несогласием:

— Мы ничего такого не имели в виду, господин экспедитор. Уважение к вам имеем, безусловно. Но по какому праву вы хотите поставить нас — людей, присягнувших роду Паскевичей — под другого господина?

Тандорин, не моргнув, продолжает:

— Никто не оспаривает, что вы — гвардейцы рода Паскевичей, сударь. Но ситуация внештатная. Царь отдал прямой приказ: Южная Обитель должна быть взята. Операцию по зачистке ведёт Данила Степанович. Следовательно, вы временно переходите под его командование. Всё логично.

Возмущение снова пробивается у троицы. Настя тем временем сидит рядом со мной — спокойно, почти равнодушно. Один из командиров — тот самый моложавый, с хищными чертами — хмурится, бросает резко, с откровенным презрением:

— Где вы тут видите логику⁈ У нас присяга! С чего вдруг мы должны подчиняться другому дворянину, кроме Паскевича?

Я поднимаю руку, не давая Тандорину вступить в ненужный спор:

— Позвольте мне, Эраст Петрович.

Поворачиваюсь к гвардейцам:

— Род Паскевича опозорил себя. Сначала ваш княжич вызвался участвовать в операции и добровольно подчинился моему командованию. А потом оказался Демоном. Знаете, что это значит?

Делаю короткую паузу, смотрю бугаю в глаза.

— Это значит, что