Андрей ничего на это не ответил. Он всё это сам прекрасно видел, просто, видимо, хотел услышать от меня все подтверждения.

— Я не собираюсь ждать три года, — наконец сказал он. — Сергей через полгода перестанет платить, и он всегда так делает! Обещает, а потом…

— Не перестанет, — отрезал я. — Потому что если он пропустит один платёж, вы получите право обратить взыскание на его однокомнатную квартиру. Мы же с вами будем составлять договор, регистрировать его, так что всё официально, и вы будете залогодержателем.

Наступила тишина. Андрей молчал, ну, наверное, минуту, не меньше. Я слышал, как он пыхтел в трубку, видимо, о чём-то думая, и слышал, как мама гремит посудой на кухне.

— Ладно, допустим, — наконец заговорил он. — Сколько стоит эта его однушка? Миллион?

— Нет, не миллион. Я мониторил рынок, и примерная цена — около трёх с половиной миллионов. Не меньше! Так что я уверен, этого более чем достаточно для покрытия ваших требований.

— А если он квартиру перепишет? На девку там или ещё кого?

«Так вот для чего ты звонишь — хочешь услышать о рисках… Но ты уже согласился, Андрей. Своим звонком мне ты это показал».

— Не перепишет. Залог в силу договора регистрируется в Росреестре. Любые сделки с квартирой будут невозможны без вашего согласия.

Андрей снова замолчал. Я стоял в тёмном коридоре, смотрел на старые фотографии на стенах: на себя в школе, с отцом, на себя маленького, с испачканным вареньем лицом, и ждал.

— Ладно, — достаточно быстро ответил собеседник. — Допустим, мне это интересно.

— Вот и…

— Но я ничего не собираюсь отменять, — перебил меня он. — Покупатель уже есть, и деньги у него на руках! Завтра в одиннадцать мы идём к нотариусу.

— Я знаю, — ответил я. — Поэтому я и говорю с вами сейчас. Если вы согласны рассмотреть моё предложение, я приготовлю все документы к завтрашнему утру. Но мне нужна ваша принципиальная договорённость и подпись Сергея под основными параметрами.

— Подпись Сергея? — Андрей аж рассмеялся. — Да он скорее удавится, чем что-то подпишет. Ваше предложение не…

— Сергей уже согласился на эти условия, — сказал я.

Хотя это была полуправдой, потому что Сергей согласился на рассрочку, но конкретные цифры он видел только в общих чертах. Но я был уверен, что он подпишет. Выбора у него не было.

— Ладно, Смирнов. — Голос Андрея стал сухим. — Вот моё условие: если сегодня до восьми вечера я увижу подписанный Сергеем документ с этими параметрами — первый взнос, общая цена, срок, обеспечение, то я переношу сделку с покупателем. Если до восьми вечера ничего нет — больше мы не разговариваем. И завтра в одиннадцать я продаю долю.

— Договорились, — ответил я. — До восьми вечера.

Я сбросил вызов, посмотрел на часы. Прикинул, что у меня оставалось всего четыре часа, чтобы вернуться в город, найти Сергея, заставить его подписать документ и отправить фото Андрею. Но сначала я должен был кое-что сделать.

Я вернулся на кухню ровно в тот момент, когда мама домыла посуду. Беглого взгляда хватило, чтобы увидеть бытовую проблему:

— Мам, у тебя кран на кухне течёт, — сказал я.

Она обернулась, посмотрела на меня и как-то безразлично начала вытирать руки о полотенце. И всё же она ответила:

— Да уж месяц как течёт. Я вызывала мастера из ЖЭКа, а они… — Она махнула рукой. — Придут, говорят, на следующей неделе, а вода капает.

— Где у вас инструменты? — спросил я.

— Инструменты? У вас? — она уставилась на меня.

— У нас.

— Лёша, — у неё была забавная интонация. Даже не знаю, с чем её можно было сравнить. Неверие? Да, наверное, так. — ты же никогда руками ничего не умел. В школе тебе полку повесить не могли заставить, ты гвоздь молотком по пальцу бил.

— Пришлось научиться, — ответил я. — Инструменты есть?

Она показала на ящик в коридоре, сказала, мол, от отца осталось. У меня тут же в голове отложилось, что у Смирнова папы больше нет. В ящике я нашёл разводной ключ, отвёртку, изоленту и кусок старой прокладки.

Со всем этим делом залез под раковину. Кран был старый, советский, с керамическими вкладышами. Ну и там всё по стандарту: прикипевшая гайка. Я упёрся ногой в трубу и приложил усилие, гайка поддалась, но с хрустом. Дальше было дело техники. Я заменил прокладку, закрутил всё обратно, включил воду.

— Не течёт, — сказала мать, склонив голову набок и глядя на кран. — Ты… правда починил?

— Правда. — Я вытер руки о тряпку.

Затем я прошёл в комнату. Полка над диваном висела криво, один угол её отвалился от стены. Я нашёл дюбель, просверлил новое отверстие, посадил полку на саморезы. Она встала ровно.

Потом я вышел во двор. Калитка скрипела, потому что одна петля разболталась. Я подтянул болты, смазал петли остатками машинного масла из гаража. Калитка перестала скрипеть.

Мать стояла на крыльце, наблюдая за мной.

— Ты как будто подменился, — прошептала она. — Я тебя не узнаю.

— Я просто приехал, — ответил я, подходя к ней. — Мам, мне пора. Электричка через двадцать минут.

Она кивнула, быстро сунула мне в руки свёрток с пирожками.

— На дорогу.

Я обнял её. Она замерла, а потом обняла меня в ответ. Крепко, отчаянно, будто боялась, что я исчезну снова. И я снова подавил в себе эмоции. Я помнил свой последний разговор с мамой… аж… ладно.

— Я приеду, — сказал я. — Обещаю…

Прощание вышло молчаливым. У мамы были глаза на мокром месте, да и сам я чуть было не сорвался. Поэтому, коротко кивнув, я развернулся и пошёл к станции. По дороге снова включил телефон. Мне нужно было вызвать такси до офиса Когана, потому что электричка шла час, и у меня оставалось слишком мало времени.

Но прежде чем я успел заказать такси, раздался звонок. На экране высветилось:

«Коган С. Б.»

Ему-то что нужно было⁈ Даже не представляя, что было нужно моему начальнику, я взял трубку и тут же убрал её от уха. Ибо тот орал.

— Смирнов! — рявкнул Коган. — Ты где⁈ Почему тебя…

— Я еду с объекта, — ответил я спокойно. — Буду в офисе через…

— Какого чёрта ты уехал⁈ — перебил он. — Денис мне доложил, что ты сбежал, ничего не оставив по своему делу! Расчётов нет, предложений нет! Андрей завтра продаёт долю, а ты гуляешь где-то!

— Семён Борисович, — я старался говорить спокойно. — Бумажная копия предложения лежит у вас в папке на столе. Электронная копия отправлена на вашу почту ещё утром.

Коган замолчал. Я слышал, как он ходит по кабинету, как шуршат бумаги.

— Да, —