что не промахнется даже и с большей дистанции, не то что с сотни метров… Но вместо этого «Освальд наоборот», скрежеща зубами от бессильной злости, нес дурацкий, как он считал, плакат: «МИРУ — МИР!» Что ж, первый выстрел оказался холостым, а точнее — пристрелочным. Но у него оставалась еще полная обойма.

[1] Песня была создана по инициативе комсомольцев киевских «Главных железнодорожных мастерских» к празднованию пятилетия Октябрьской революции в 1922 году. За текст отвечал Анатолий Красный (Спивак), редактор стенгазеты, взявший за основу стихи комсомольца Бориса Скорбина. Автором музыки считается Павел Зубаков, слесарь мастерских, руководитель заводского оркестра самодеятельности.

Глава 2

Это май-баловник, это май-чародей…

Отгремел демонстрациями и праздничными салютами Первомай. Кстати, Артем очень сильно удивился тому, что День Победы — 9 мая при Хрущеве отмечался не в пример скромнее. Более того — первый юбилей Победы как раз и приходился на 9 мая 1955 года! Но он остался рабочим днем. Конечно, во всех городах Советского Союза прошли торжественные собрания, концерты и массовые народные гулянья на площадях и в парках. В самой Москве, в столицах союзных республик и в городах-героях, таких как Севастополь, прогремел орудийный салют из 30 артиллерийских залпов.

Но все равно, удивляло то, что День Победы в СССР того времени имел некий «неофициальный» статус. Да, сразу — в 1945—1947 годах 9 мая являлся нерабочим днем. Однако указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 декабря 1947 года этот выходной отменили и вернули только к 20-летнему юбилею Победы — в 1965 году.

За первые 20 послевоенных лет провели лишь один парад в честь Победы — 24 июня 1945 года. Тогда в завершении торжественного марша солдат и военной техники к подножию мавзолея Ленина бросили штандарты поверженных гитлеровских подразделений и их союзников. Символизм — впечатлял!

Но на протяжении этих 20 лет среди праздничных мероприятий были салюты и мероприятия, которые на местах проводили сами ветераны войны, отмечавшие День Победы в трудовых коллективах. В центральных газетах выходили праздничные передовицы, проводились торжественные вечера. День Победы получался больше «на общественных началах», а не на государственном уровне.

* * *

Зато для Артема 9 мая стало прекрасным поводом, чтобы встретиться с Ольгой. Они действительно встретились еще не раз, как метко заметил Артем, благодаря советской бюрократии. В райисполкоме пришлось писать, а потом и несколько раз переписывать, но такова уж бюрократия…

— Мы с тобой, Оля, в райисполком уже, как на работу, ходим, — пошутил в один из вечеров Артем.

Они сидели вдвоем в ленинской комнате и «домучивали» окончательный вариант отчета по «атеистическому патрулю». По версии Артема выходило, что они не просто отговорили прихожан от богослужения, но даже и священников вразумили торжеством советского атеизма на фундаменте научно-технического прогресса под знаменами учения марксизма-ленинизма!..

— Хотя с последним все же перебор! — смеясь, констатировал Артем.

Оля тоже от души посмеялась, она и сама почувствовала всю абсурдность ситуации. Ведь на самом деле это она — с подачи своего экстравагантного напарника, прониклась глубокой культурой русского Православия. Нет, верующей Ольга не стала, но девушка научилась уважать и ценить историю и культуру России как самый важный фундамент общественных отношений.

Об этом они уже не раз беседовали с Артемом.

А ему с девушкой было легко и приятно общаться. Кроме того, Оля буквально пленила взрослого мужчину неповторимым сочетанием наивности молодости и довольно интересных и глубоких суждений о жизни и об обществе, о психологии людей. Они гуляли допоздна по московским улочкам — еще во многом провинциальным, утопающим в цветении майской сирени. Бродили до полуночи, благо трамваи ходили тоже допоздна, а если нет — то всегда можно было взять такси…

Артем учил девушку водить машину, и Оля с удовольствием, хоть и с опаской, управляла его «Победой». Ему интересно было слушать, с какой энергией и интересом девушка рассказывала о своих комсомольских делах в педагогическом институте.

Пару раз они обедали в столичных ресторанах. Ольга, конечно же, не привыкла к роскоши и отнеслась к предложению Артема скептически и с подозрением.

— В рестораны ходят… только легкомысленные девушки! — сначала довольно категорично заявила она.

— Значит, Оля, ты будешь первой не легкомысленной девушкой, которая отправится в ресторан, — мягко рассмеялся Артем.

* * *

Конечно же, Артем повел свою спутницу в «Прагу» — один из лучших московских ресторанов. Знаковое заведение на Арбатской площади как раз открылось только в прошлом — 1954 году после большой реконструкции, по проекту архитектора Бориса Соболевского. Ресторан сразу же вернул себе славу одного из престижнейших заведений Москвы. Здесь работали лучшие повара, а гостей принимали в девяти залах: ореховом, пражском, бирюзовом, белом, чешском, мозаичном, а также в ротонде, двух зимних садах и шести кабинетах. Летом была открыта веранда. Ужинали Артем и Оля в роскошном Пражском зале. Кавалер довольно свободно чувствовал себя в атмосфере элитного советского общепита.

Оле было очень интересно — впервые оказаться в таком фешенебельном заведении! С другой стороны, ей было не по себе, однако вида она не подала. Кроме того, девушке льстило, что у нее такой уверенный и обходительный кавалер.

— Выглядишь потрясающе! — Артем не скрывал восхищения.

Скромное платье чуть ниже колен, тем не менее, прекрасно подчеркивало фигуру, обрисовывая под тонкой тканью высокую грудь и волнующий изгиб бедер. Кокетливый поясок подчеркивал тонкую талию девушки. Золотисто-рыжие волосы она собрала в высокую, как у Одри Хепберн, прическу. В ушах поблескивали крохотные изумрудные сережки, гармонируя с ее зелеными глазами.

— Спасибо… — Оля опустила глаза, в полумраке ресторанного зала было заметно, как девушка покраснела от смущения.

— Не смущайся, Оля, ведь ты сегодня — королева этого вечера! Кстати, тебе очень идут эти сережки с изумрудами. Они очень гармонируют с твоими зелеными глазами.

— Мне их мама на выпускной в школе подарила. Спасибо тебе Артем, с тобой я чувствую себя уверенно и спокойно.

— А о чем нам беспокоиться? Ведь мы пришли сюда, чтобы отдохнуть.

* * *

Общение с метрдотелем началось вежливо и приятно — с десятирублевой купюры. Стороны сразу же поняли друг друга — с полуслова. Правда, маневр с купюрой не укрылся от острого взгляда Ольги, наивной девушкой она отнюдь не была.

— Ты, что — дал взятку этому напыщенному человеку⁈ — сразу же возмутилась девушка. Все, что было связано с деньгами, она воспринимала весьма болезненно.

Конечно, ведь послевоенное советское