Молчаливый истопник, которого я пару раз видела мельком внизу у печей. Возрастной, незаметный, из тех, кого аристократы перестают видеть совсем, а слуги перестают замечать из привычки. Если кто и мог знать, где исчезали такие, как Дана или Фела, то кто-то вроде него.

Но идти искать его сейчас, после предупреждения Лиссы и слов Кайрена, было слишком рискованно. Я уже почти заставила себя остаться на месте, когда за дверью снова послышались шаги. Не быстрые, не тяжёлые. Женские. И остановились прямо у моей комнаты.

Я замерла.

Шаги не двигались. Ни стука, ни голоса. Только тихое присутствие за дверью.

Прошла секунда. Вторая. Третья.

Потом ручка очень медленно дёрнулась вниз.

Холодным потом обожгло спину. Я бесшумно поднялась, отступила на шаг и схватила первое, что попалось под руку, — деревянную ножку от сломанной табуретки, которую Бренна ещё вчера велела выкинуть, а я не успела. Сердце колотилось в горле. За дверью снова тихо нажали ручку. Потом ещё раз. Кто бы это ни был, он не хотел шуметь.

Я уже представила худшее, когда снаружи раздалось тихое, почти насмешливое:

— Если ты не откроешь сама, я решу, что твоя осторожность начинает мне нравиться.

Кайрен.

Я опустила палку так резко, что сама чуть не выругалась. Быстро отодвинула засов и приоткрыла дверь.

Он стоял один, в полутени коридора, как и всегда, будто всё вокруг было просто ещё одной его рабочей территорией. Взгляд скользнул по палке у меня в руке, потом по лицу.

— Неплохо, — сказал он. — Для начала.

— Вы могли хотя бы постучать.

— Я дёрнул ручку. Ты услышала.

— Это не одно и то же.

— Для тех, кто хочет выжить, разница невелика.

Он вошёл, не дожидаясь приглашения, и закрыл дверь за собой. Я заметила, что сегодня он выглядел жёстче обычного. Не внешне — движения оставались точными, голос спокойным. Но в этой спокойности было больше металла, чем прежде.

— Что-то случилось, — сказала я.

— Да.

Я напряглась.

— Из-за меня?

— Пока нет. — Кайрен посмотрел на меня внимательнее. — Но если ты сейчас скажешь, что весь вечер сидела здесь и ни с кем не говорила, это будет очень неудачная ложь.

Я стиснула зубы.

— Лисса приходила.

— Ожидаемо. Что сказала?

Я коротко передала всё: о верхних слугах, о женщине в тёмном, о слухах Неры, о пропавших девушках. Чем дальше говорила, тем мрачнее становилось его лицо. Когда я закончила, Кайрен несколько секунд молчал.

— Значит, они начали раскапывать не только ночь, но и прошлые исчезновения, — произнёс он наконец. — Плохо.

— «Они» — это кто?

— Не все, кто хотел бы. Но больше, чем мне удобно.

Я уже знала, что это максимум прямоты, который можно от него получить без борьбы, и всё же не удержалась:

— А мне удобно было бы знать чуть больше.

— Тебе удобно было бы быть глухой и скучной уборщицей, — холодно отрезал он. — Но, к сожалению, у тебя больше не получается.

Я сжала губы. Он был прав, и это раздражало.

— Что вам нужно? — спросила я.

— Чтобы ты сейчас же пошла со мной.

— Куда?

— Туда, где не слышат стены западного крыла.

Я насторожилась ещё сильнее.

— Звучит обнадёживающе.

— Не должно.

Он шагнул ближе, и я вдруг заметила, что под его спокойствием тоже есть усталость. Не обычная, от недосыпа. Глубже. Будто последние часы он разгребал сразу несколько опасных проблем, а теперь пришёл за следующей.

— Слушай внимательно, Мара, — произнёс Кайрен тихо. — Если Лисса говорит правду, а она, скорее всего, говорит, значит, кто-то очень старательно собирает всё, что связано с западным крылом, пропавшими девушками и тобой. У меня нет времени ждать, пока они доберутся до следующего шага первыми. Поэтому сейчас ты идёшь со мной, смотришь, слушаешь и отвечаешь только на мои вопросы. Всё остальное — потом.

Я смотрела на него и понимала: выбора нет. Остаться — значит сидеть и ждать, пока в мою дверь снова начнут тихо дёргать ручку. Идти — значит лезть глубже. Но, кажется, я уже давно лезла, просто ещё надеялась, что могу делать вид, будто это не так.

— Хорошо, — сказала я.

Кайрен коротко кивнул.

— Накинь что-нибудь сверху. Внизу холодно.

— Внизу?

— Под дворцом.

От этих двух слов по коже прошёл холод, никак не связанный с температурой. Под дворцом. Не коридоры. Не галереи. Не лестница к архиву. Что-то глубже.

Я молча взяла старую шаль с крюка, накинула на плечи и обернулась к нему. Кайрен уже стоял у двери.

— И ещё одно, — сказал он, прежде чем открыть. — Если по дороге кто-то нас увидит, ты несёшь ведро и молчишь. Для всех ты просто выполняешь приказ.

— Какой приказ?

Он посмотрел на меня так, словно вопрос был лишним.

— Любой, который придёт в голову тому, кто достаточно боится спрашивать.

С этими словами он отодвинул засов.

И я впервые пошла за ним туда, куда уборщиц вроде меня пускать не должны были вовсе.

Глава 8. Уборщица на службе у тайны

С этими словами он отодвинул засов.

И я впервые пошла за ним туда, куда уборщиц вроде меня пускать не должны были вовсе.

Мы вышли в пустой служебный коридор, где уже почти не осталось дневного шума. Где-то далеко хлопнула дверь, кто-то пробежал по лестнице, звякнула связка ключей, но здесь, у западного крыла, дворец словно затаил дыхание. Кайрен шёл впереди быстро и бесшумно, не оборачиваясь, будто заранее знал, что я не отстану. Я и не отставала. После всего, что произошло за последние дни, любопытство уже не спорило во мне со страхом — они шли рядом, почти рука об руку, и толкали в одну сторону.

Мы спустились не по главной лестнице, а по боковой, узкой, с тёмным, чуть влажным камнем, где светильники висели реже и горели тусклее. Потом ещё ниже — туда, где воздух изменился. Исчез запах духов, тёплого воска, чистого белья и свежевымытых полов. Здесь пахло иначе: холодным камнем, старой золой, металлом, сыростью, а ещё чем-то глухим и пыльным, как если бы сам дворец в этих местах дышал реже.

— Вы часто водите сюда уборщиц? — спросила я тихо, когда мы свернули в особенно узкий проход.

— Только тех, кто пережил достаточно неудачных совпадений, — бросил Кайрен, не замедляя шага.

— Тогда мне определённо везёт.

— Я бы назвал это иначе.

— Не сомневаюсь.

Он ничего не ответил, но мне показалось, что в тишине мелькнуло что-то вроде очень короткого, сухого одобрения. Или мне уже начинало мерещиться.

Коридор закончился низкой аркой, за которой открылась круглая площадка с тремя проходами. Здесь светильников