Я достал пятьсот рублей и, сунув в руку алкоголика, чуть не бегом рванул к машине, не дожидаясь полиции, желая как можно скорее очутиться дома. Дарья вернулась к своим родным, и здесь меня больше ничего не держало…

***

Я стоял на балконе, с тоской глядя вниз. Землю давно покрыла трава, распустились листья. Весна возродила замершую на зиму жизнь, но со мной было всё слишком сложно.

С момента исчезновения Дарьи прошёл месяц, а легче на душе не становилось. Чувствовал себя полностью опустошённым. Я так и не выполнил ни одного данного ей обещания. Не встретился с отцом Фёдором, не начал писать книгу. Я совершенно потерял желание жить, не спал по ночам, не боясь, а скорее мечтая, чтобы какая-нибудь нечисть нашла меня и уничтожила, мстя за Явдоху.

Скрип паркета под невидимыми ногами, непонятные шорохи внушали не страх, а надежду. Но вместо Дарьи со мной оставалась Даша, защищая жилище. Кошка частенько замирала, вглядываясь в темноту, или шипела, замечая что-то странное всевидящим оком твари, допущенной в оба мира.

– Чего шумишь, Даш? – спрашивал я, но в ответ слышал только мурлыканье.

И так каждый день и ночь, и просвета не виделось, а вот если шагнуть вниз, то…

Я услышал шипение Дашки и открыл глаза, удивившись тому, что происходит. Я стоял на стуле, опустив одну ногу за перила балкона.

«Только подумай, что не хочешь жить, и сатана…» – вспомнилась сказанная Дарьей фраза. Я вздрогнул, решив, что пришёл срок читать Библию.

Дашка сверлила меня ореховым взглядом. Я пошатнулся, со стороны могло показаться, что решил прыгнуть вниз. Кошка выгнула спину, взглянув на распахнутую балконную дверь, и зло зашипела, заставив меня обернуться. Никого зримого рядом не было, хотя я почувствовал зловоние и холод, коснувшийся лица. Дашка яростно заворчала, я обернулся к ней. Взгляд рыжей бестии был направлен за мою спину и горел зелёным огнём. Ветер мягким теплом коснулся моих волос, и я ясно услышал:

– Не делай этого…