себя брать, что тридцать восемь, а с учетом преступлений, совершенных ею в других городах, обвинение на сотню эпизодов потянет, и никак не меньше».

Майор позвонил дежурному и приказал доставить к нему в кабинет арестованную Ляхову.

Фартовая, зайдя в кабинет, обратила внимание на то, что сейф оперативника приоткрыт, а на верхней полке лежит портупея с кобурой, из которой торчит рукоятка пистолета. Шкарлупа усадил воровку на стул и стал ее «колоть».

— Расскажи, Маруся, это ты зимой в Городище детский сад обворовала? Признавайся, а то хуже будет.

— Я уже все следователю рассказала, гражданин начальник. Больше мне признаваться не в чем.

— Давай, Маша, по-хорошему! У мясокомбината разве не ты ларек обчистила? Там твои отпечатки пальцев остались.

— Какие отпечатки? Я же всегда лайковые перчатки надевала. А потом я по киоскам не лазала — не мой профиль, гражданин начальник.

— Что ты все заладила, как попугай попка: «Гражданин начальник, гражданин начальник!» Называй проще — Виктор Иванович. А потом, я же тебе в отцы гожусь, а ты мне здесь горбатого лепишь?!

— Это вы мне горбатого лепите, гражданин начальник Виктор Иванович. Хотите на меня «глухарей» навешать? Не получится! Я все следователю рассказала. Хотите, я вам про ростовские кражи расскажу?

— Маруся! На кой черт мне сдались ростовские кражи? Мне свои «висяки» раскрывать надо.

— Тогда разговора не получится, гражданин начальник. А потом я на вас зуб имею.

— Это почему?

— Потому что вы меня задержали. Если бы не вы со своей пушкой, я бы убежала.

Неожиданно в дверь постучали, после чего она приоткрылась и показалась белобрысая голова опера Давиденко:

— Товарищ майор! Можно вас на минутку?

— Потом! Не видишь — занят!

— Срочно! По делу Резаного.

— Посиди, Маруся. Я сейчас, — сказал Шкарлупа, закрыл сейф, повернул ключ, но второпях не вытащил его из замочной скважины, после чего вышел в коридор.

Фартовая, недолго думая, импульсивно бросилась к сейфу, открыла его торчащим ключом, вытащила из кобуры пистолет и сунула его под юбку за резинку чулка. Закрыла сейф и села на стул. На это ей хватило нескольких секунд. Тут же вернулся Виктор Иванович, вызвал конвоира и отправил Маруську в камеру, так как неожиданно возникла срочная необходимость решить вопрос по делу бандита Сеньки Резаного. В связи с этим майору понадобились секретные документы. Начальник уголовного розыска, резким движением повернул ключ дверки сейфа, открыл его и обомлел. Лоб его покрылся испариной, а руки предательски задрожали. Несколько минут назад он видел свой табельный пистолет Макарова в сейфе, а теперь его там не было. «Может быть, куда-нибудь сунул да забыл», — мелькнула от отчаянья спасительная мысль. Шкарлупа, как дотошный надзиратель, обшарил сейф, тщательно проверил сверху донизу рабочий стол. «Макарова» нигде не было.

Как говорят, утопающий хватается за соломинку. И от безысходности, находясь на грани нервного срыва, шеф уголовного розыска позвонил дежурному:

— Петр Яковлевич! Будь другом. Проверь по журналу, когда я сдал оружие? И посмотри в ячейке.

— Минутку! Сейчас посмотрю... Вот... Отметки о сдаче пистолета нет... Виктор Иванович! В оружейной комнате его тоже нет. Он у вас!

Майор весь покрылся холодным потом, а в голову шибанула мысль: «Неужели Маруська украла пистолет? Кроме нее больше некому. Я же пока в своем уме и видел своими глазами оружие в сейфе перед тем, как ее привели. Вот сволота! Не дай бог она кого-нибудь застрелит. Мне же тюрьма светит».

Шкарлупа рванул трубку телефона:

— Дежурный?! Фартовую привели?! Только что?! В камеру не заводить! Немедленно доставить ко мне!

Виктор Иванович ничего не сказал дежурному, потому что решил замять это дело. В противном случае ему грозили большие неприятности.

Помощник дежурного опять привел Ляхову, истуканом встал в дверях и не думал уходить, а потом спросил:

— Что случилось, товарищ майор?

— Иди, сержант, иди! Занимайся своим делом, — срывающимся голосом приказал начальник уголовного розыска милиционеру. Когда конвоир ушел, Шкарлупа вежливо усадил Марусю на стул напротив себя и, направив на нее пронзительный взгляд, тихо сказал:

— Маруся. Верни пистолет. Это не игрушка. Будь умницей. Не делай глупостей.

Фартовая внимательно посмотрела на майора, хмыкнула что-то себе под нос, вытащила из-под юбки пистолет и, ни слова не говоря, положила его на стол.

— Зачем же ты, Маруся, украла у меня оружие?

— Извини, гражданин начальник. Просто пошутила. Чтобы ты немного подергался. Я же говорила, что зуб на тебя имею.

— Оно же могло выстрелить и кого-нибудь убить. Ты себе «мокрую» статью хочешь?

— Нет, не хочу. А почему «дура» не стреляет? Я дергала за крючок, а она не стреляет!

— Потому что, Марусенька, пистолет стоит на предохранителе. Вот видишь рычажок? — Находящийся в состоянии ступора Виктор Иванович стал показывать арестованной детали и разъяснять устройство пистолета: — Этот рычажок надо сдвинуть...

В эту секунду прогремел выстрел, и пуля просвистела у виска гражданки Ляховой, едва не отправив ее на тот свет к праотцам.

У майора, нечаянно нажавшего на курок, поплыли красные круги перед глазами, в его голове окончательно помутилось, ум зашел за разум, и он увидел, как наяву, страшную картину. На залитом кровью полу в предсмертных судорогах корчится Маруся Фартовая, а около смертельно раненной девушки стоят два малолетних сына Виктора Ивановича, Коленька и Андрейка. Мальчики громко рыдают и протягивают к отцу маленькие ручонки: «Папочка! Не уходи!» Злобный пес тащит Виктора Ивановича за полу фуфайки, а грубый конвоир бьет прикладом по спине и кричит: «Шаг вправо, шаг влево — расстрел!»

Маруська, услышав выстрел, перепугалась и решила, что таким способом майор выбивает показания и ненароком может ее застрелить. Увидев перекошенное от ужаса лицо шефа оперов, арестантка истошно завопила:

— Не бери на понт, гражданин начальник! Я все расскажу! Только не убивай!

Маруська любила жизнь и не желала расставаться с ней в кабинете начальника уголовного розыска.

Мы со следователем Бодровым услышали выстрел. Наш кабинет был рядом с кабинетом Шкарлупы. Мы бросились туда и увидели довольно странную картину. За столом сидел Виктор Иванович. Вид его был ужасен. По лицу текли слезы. В руке у майора мертвой хваткой был зажат пистолет Макарова, снятый с предохранителя. Рядом рыдала Маруська Фартовая, гладила ладошкой Виктора Ивановича по седой голове и как заведенная твердила: «Миленький, гражданин начальник. Не убивай. Я все расскажу».

Я подбежал к Шкарлупе, осторожно поставил оружие на предохранитель. Вдвоем с Бодровым мы разжали кулак начальника уголовного розыска и забрали пистолет. Ляхову отвели в камеру. Когда Виктор Иванович пришел в себя, то рассказал нам все, что произошло, и как он по неосторожности чуть не убил Марусю.