развод. Большинство этих правил логичны, но есть и весьма необычные нашему современному мышлению моменты.

Измена. Доказать её можно было только если сам увидел сие действо или свидетели были. Но эта причина указывалась только на втором месте в перечне возможных виновностей.

На первом месте размещен проступок недонесения мужу услышанных оппозиционных разговоров. Ну представим такое в наше время.

ЗАГС. «Причина развода? Она слушала как негативно отзываются о власти, а мне не сообщила об этом. Я не готов дальше жить с таким человеком.»

Лишь на третьем месте в числе возможных причин расставания указано желание супруги убить своего мужа. Ну или недонесение об известном ей чужом замысле убийства.

Воровство имущества мужа или организация такого воровства тоже присутствовали, но на последнем месте. Следует особо обратить внимание на два пункта, которые шли до.

Вполне серьезной причиной для развода являлось нарушение запрета мужа на посещение игрищ различных днем или ночью, или же дама ночевала вне дома без спросу. Можно было остаться без мужа если даже если женщина без его разрешения ела, пила, ходила с другими людьми.

Эти установления перекликаются с византийским законодательством. Первое время, до принятия собственных законов, использовали ромейские нормы законодательства напрямую. Был известен в частности краткий свод византийского законодательства под названием Эклога[110], в котором помимо перечисленных нами ранее условия для развода имелись и следующие основания:

1) Неспособность к брачному сожительству, если это стало известно лишь после брака

2) Наличие заразных заболеваний

3) Безызвестное (до 3 лет) отсутствие супруга

4) Уход в монастырь одного из супругов

5) Если муж обвинил супругу в прелюбодеянии, а доказательств не предоставил

6) Если муж торгует честью жены

Важно отметить, что права мужчины и женщины в русском законодательстве ранних веков Древней Руси максимально выравнивались[111], и виновные в разводе не имели права вступать в новый брак. А для примера, у византийцев по закону мужчина был виноват в измене лишь в том случае, если совершал соответствующее деяние в доме у себя, или когда оказывалось, что у него на стороне имеется вторая семья. Поэтому, можем судить об изрядной либерализации законодательства при его адаптации к реалиям русской жизни. В подтверждение этому, следует привести и ещё один пункт, действовавший в одно время.

Он заключался[112] в том, что женщина могла инициировать развод, если супруг её не может содержать семью, а пропил всё, что только мог. Отражал, так сказать, отечественные реалии. Правда, позже этот пункт куда-то пропал и женщинам надлежало терпеть своего выпивающего супруга в надежде на его будущее исправление. Да и куда было идти женщине и на что жить, если супруг уже выменял добро всё на хмель. Убить разве что? Шли и на такое. Кстати, давайте посмотрим, в равной ли степени каралось убийство мужчин и женщин.

«Убийца женщины тем же судом судится, что убийца мужчины»[113], утверждает закон древнерусский. Это однозначное равноправие оттеняется тем фактом, что в случае убийства женщины при условии «если будет виновата» штраф взимается уже вполовину. Вина же убитой может быть, например, в супружеской неверности[114], что совершенно не коррелирует с современными нам представлениями о смягчающих обстоятельствах преступления. Тем не менее, возможно данное обстоятельство могло походить на современное юридическое понятие «состояние аффекта» – узнал об измене, не сдержался, убил. В современной статье 107 УКРФ состояние аффекта имеет силу смягчающего фактора. Разница в том, что оно может быть выявлено сегодня, как у мужчины, так и у женщины, совершивших убийство. А в законодательстве Древней Руси мы не видим смягчающих факторов для убийц-женщин. Нет вариантов «если виноват будет». Добавим, что жизнь холопа и рабыни ценилась дешевле. Возмещается лишь только в том случае, если убиты были вовсе без вины. Но здесь уже идет речь о несвободных людях.

Поэтому, хоть закон и предусматривал почти равнозначное наказание за убийство, женщине все же нужно было быть осторжней, не мстить даже совсем уже обнаглевшему мужу.

Вот такие правила. Хотя, с другой стороны, чего уж сложного. Не будь оппозиционеркой скрытой или явной, не пытайся убить мужа или обворовать его, не изменяй и всегда ставь в известность – где ты, с кем ешь, пьешь, гуляешь. Будет тебе счастье семейное, а покусившихся на твоего мужа отправят в церковный дом жить.

Часть 3

Дело к свадьбе

Сватовство в древней Руси

Любой свадьбе в исконном о ней представлении предшествует сватовство – понятие такое доброе, тёплое. Веет от него традициями старины глубокой.

Правда, всё реже встречаются те, кто «засватан», «сосватан». Современные отношения предполагают, что любая договоренность о свадьбе складывается исключительно по решению двух человек, непосредственно в них участвующих. В лучшем случае молодые люди познакомят с родителями свою вторую половинку до свадьбы. Знакомство родителей жениха и невесты нередко происходит уже на самой церемонии бракосочетания. А что касается более дальних родственников, так их просто оповестят уже исключительно о месте и дате, когда и куда прийти поесть, попить по случаю и подарок принести.

Сами ритуалы современного сватовства выглядят часто архаикой и пережитком провинциальных устоев. Для того, чтоб соблюсти некие никому не ведомые приличия в сам день свадьбы устраивают конкурсы и полосу препятствий, как, например, выкуп невесты на лестнице в подъезде, расписанным далеко не народными узорами.

Тем самым, в людях борется современная реальность и оставшаяся на генном уровне привычка к тому, что свадьба не просто так случается, что должно ей что-то предшествовать. Но вот сватовство устраивать некогда, да и, объективно, незачем.

А вообще, что изначально означало сватовство? Ученые Анна Литвина и Федор Успенский разбирали этот вопрос глубоко и определили[115], в частности, что в те давние времена Руси глагол «свататься» означал вступление в отношения свойства не парня с девушкой, а глав их семейств.

Получается, что тогда не использовалось выражение, что Иванушка к Марье свататься решил. А сватались отец Иванушки и дед Марьи, как старшие в родах. И между этими двумя уважаемыми мужчинами и возникало это самое сватовство. При этом дед Марьи мог, будучи старшим в роду мог не слушать не только мнения самой девушки, а даже и отца её. Кстати, ученые отмечают, что в летописи инициатором часто выступает именно сторона невесты.

Костомаров[116] поведал нам, что в таких случаях засылался сват в дом жениха из числа близких родственников, и начав с похвалы достоинствам и чести двух родов рассказывал о том, какие преимущества и выгоды произойдут в случае