Потом всё обрывается.

В голове звон. Я лежу на земле, холодной и влажной. Под щекой мох, пахнет сыростью и гнилью. Вокруг — лес. Угрюмые деревья, чёрные тени, сквозь ветви просачивается бледная луна.

Медленно поднимаю голову и вижу перед собой морду. Огромную, чёрную морду со светящимися глазами и острыми клыками, с которых слюна капает прямо на меня. Демонический волк. Он наклонился ниже, нюхает меня, горячее дыхание обжигает кожу. Я нащупываю ветку рукой и сжимаю её в ладони. Волк скалится и начинает рычать перед нападением, но… Я бросаюсь на него первым и всаживаю ветку ему в глаз. А внутри... ни страха, ни боли, ни сожалений.

***

Я проснулся в холодном поту со сбившимся дыханием. Резко сел, озираясь по сторонам. Всё оставалось на месте: низкий каменный потолок, узкое оконце под самым сводом, сквозь которое пробивались тонкие полосы солнечного света, старая софа с потёртой обивкой, грубый стол у стены. Я сжал ладонь на груди, пытаясь унять бешеный стук сердца. Нутро почти сразу стихло, возвращаясь к привычной пустоте, но это было очень странно…

— Что за… — Я сразу потянулся к Уро, спавшему где-то внутри меня, но тот не отозвался. Значит, дело не в нём.

Я решил не пропускать такое событие, и сразу направился к столу, где открыл блокнот и начал записывать очередную заметку. Такой сон… Почему вдруг прошлое решило мне присниться? Это было так давно… Не думал, что моя память хранит такие подробности минувших дней.

Впрочем, я ощущал себя странно и тогда… Двое суток назад, когда Виолетта начала меня расспрашивать обо всём. Она понимала, что я что-то скрывал, и отчаянно хотела выяснить правду. Хотя правда или ложь с моей стороны никак не влияли на короткие встречи и моё наблюдение за людьми.

И всё же она удивительна… Наверное, её спокойная аура — следствие возраста и того, что всю жизнь она провела в тепличных условиях, не зная реального мира и не чувствуя боли. Но всё равно это уникально. Она не зазналась, не избаловалась властью, она просто… Хотела жить. Каково это?

Закончив запись, я закрыл блокнот и отодвинул его к краю стола. Вчера я пересёкся с Томасом, и тот сообщил, что все ребята собрались пойти в горы, к местным водопадам. Возможно, и мне стоит подышать свежим воздухом, ведь с момента последнего поглощения души демона я почти не выходил на улицу.

К полудню я добрался до опушки леса. Солнце пробивалось сквозь листву, воздух пах хвоей и прогретой землёй. Компания уже была в полном составе: Томас что-то увлечённо рассказывал, Филипп подшучивал, Мелисса смеялась, Августина проверяла рюкзак, Виолетта сидела на бревне и слушала улыбаясь.

Я остановился на секунду, наблюдая со стороны, потом поправил ремень сумки и направился к ним.

— Ого, ты всё же пришёл! — первым заметил меня Томас. — Мы уже думали, ты снова исчезнешь.

— Почти исчез, — лениво отозвался я. — Однако передумал.

— Сам? — прищурилась Мелисса. — Или тебя кто-то уговорил?

— Меня сложно уговорить.

Виолетта подняла на меня взгляд. На мгновение будто растерялась, а потом улыбнулась.

— Я рада, что ты пришёл, — сказала она тихо.

От этих слов внутри что-то снова дрогнуло, и мне это совсем не понравилось.

— Ну что, — хлопнул в ладони Томас, — идём? Если не тормозить, окажемся у водопадов через час.

— А если тормозить? — уточнил я.

— Тогда через два.

— Значит, не будем, — подвела итог Августина.

Мы двинулись вглубь леса.

По дороге я старался поддерживать разговоры, подхватывал обрывки бесед, шутил, помогал ребятам преодолевать каменистые склоны и обходить густые заросли. Тропа, ведущая к водопадам, казалась давно забытым маршрутом: местами её почти полностью поглотила трава, корни деревьев выпирали наружу, а камни под ногами были скользкими от мха.

Вскоре мне начало казаться, что эта затея не закончится ничем хорошим. Девушки постоянно запинались, чудом не раздирая ноги о ветки и острые камни, а парни лишь подначивали их и шутили, вместо того чтобы проявить внимательность. Виолетта держалась лучше остальных, старалась идти уверенно, но и она иногда оступалась. В такие моменты я невольно подхватывал её за локоть, не давая упасть. Как она вообще согласилась на это? Кроме нас тут никого не было, но в том и дело. Никто из гвардейцев не шёл за нами. Они упустили свой объект.

Мы вскоре вышли к ручью. Узкая лента прозрачной воды пробиралась между камней, тихо журчала, отражая солнечные блики. Дно было усыпано гладкой галькой, кое-где русло расширялось в небольшие заводи, где колыхались водоросли и мелькали серебристые тени мелкой рыбы. По берегам росли папоротники и дикие цветы, а над самой поверхностью воды порхали стрекозы с прозрачными крыльями.

Перейдя поток по крупным камням, мы начали подниматься выше. Подъём оказался долгим и утомительным: тропа вилась между валунами, иногда резко уходила вверх, заставляя цепляться за корни и выступы. Ноги быстро наливались тяжестью, дыхание сбивалось, но никто не жаловался. Азарт и хорошее настроение гнали вперёд.

Наконец впереди послышался глухой шум воды.

Водопад оказался не таким мощным, как можно было ожидать. Жара и засуха в последние дни сделали своё дело. Поток был узким, но всё равно красиво спадал с каменного уступа, рассыпаясь на брызги и собираясь в небольшом озерце внизу. Вода в нём была прозрачной, с лёгким голубоватым оттенком, а весь берег вокруг густо зарос белыми колокольчиками, покачивающимися от малейшего дуновения ветра. Место выглядело почти сказочным.

Девушки сразу засуетились. Они расстелили пледы на траве, начали доставать свёртки и узелки с едой. Появились фрукты, хлеб, пироги, сыр, сладости. Они всё аккуратно разложили, будто готовились не к обычному пикнику, а к маленькому празднику. Мелисса хлопотала больше всех, отдавая указания и смеясь, Виолетта помогала ей, а Августина тихо расставляла кружки, стараясь никому не мешать.

Парни тем временем достали бутылки с алкоголем и начали их вскрывать, споря, с чего лучше начать и кто первый нальёт.

Я бросил сумку рядом с пледами, выудил из неё спички и, не теряя времени, отправился собирать хворост. Вечером станет прохладнее, да и дым поможет отпугнуть мошкару и дикое зверьё.

В поисках сухих веток я обошёл окрестности, заглядывая за камни, в заросли, к склонам, прислушиваясь к каждому шороху. Мне важно было убедиться, что поблизости нет ничего опасного. Ни зверей. Ни чужой энергии. Ни следов, которые означали бы, что