Я всё так же прислонён плечом к стене, рука в кармане.

И немного загипнотизирован.

— О, — говорит она. — Я… э-э… тебе не нужно было ждать меня.

Это, пожалуй, самое длинное, что она сказала мне за всю неделю, но я почти не слушаю слова. Я сосредоточен на том, как её взгляд скользит вниз по моему телу, на том, как её щёки слегка розовеют, пока она не спеша рассматривает меня.

Обычно на работе я хожу в спортивной одежде и бейсбольных штанах. Но сегодня, как и ещё девяносто с лишним мужчин там внутри, я в костюме.

Миллер утром была у меня дома, и я попросил её достать из шкафа костюм, чтобы взять его с собой. Я совсем не удивился, когда она выбрала тёмно-зелёный — её любимый цвет. И, судя по тому, как сейчас на меня смотрит моя начальница, мне стоит поблагодарить дочь за этот выбор.

— Я… — я провожу ладонью по бороде. — Не хотел, чтобы ты заходила одна.

То безразличное выражение, которое она носила рядом со мной всю неделю, немного смягчается.

— Это было очень… заботливо с твоей стороны.

На мгновение воцаряется тишина, пока я прокручиваю её слова.

— Прости, — поддразниваю я. — Это был комплимент, который ты случайно выдала?

Я замечаю, как уголки её губ едва заметно приподнимаются, но она пытается скрыть это, проводя блеском по губам, оставляя мягкий розовый блеск.

— Моя ошибка. Больше такого не повторится.

Когда она говорит, немного блеска размазывается чуть за линией губ, и я не могу себя остановить. То ли потому, что она снова разговаривает со мной, то ли потому, что снова шутит, но я отталкиваюсь от стены и сокращаю расстояние между нами.

Риз всё это время смотрит мне прямо в глаза, и когда я подхожу, аккуратно стираю лишний блеск с её кожи подушечкой большого пальца.

— Ты выглядишь… — Потрясающе. Захватывающе. Нереально. — Красиво.

Глаза Риз едва-едва расширяются и этого достаточно, чтобы понять: я сказал не то.

— То есть… мило. Ты выглядишь мило. Нормально. В лучшем случае средне. И вообще я бы и не заметил.

Риз наклоняет голову, пытаясь сдержать улыбку.

— Это ты говорил моему дедушке, когда вы вместе ездили на такие мероприятия? Что он выглядит красиво?

— Конечно. Так что не думай, что это особая привилегия для тебя. Я всегда так говорю своим начальникам.

— Хм, — тянет она. — Рада видеть, что ты сохраняешь такой стабильный уровень профессионализма.

Вот моё новое правило: если я бы не сказал этого Артуру, значит, не должен говорить и Риз.

Я прочищаю горло.

— Пойдём?

Риз вежливо кивает, и по привычке я тянусь положить руку ей на поясницу, чтобы пропустить вперёд. Но, к счастью, останавливаю себя прежде, чем касаюсь.

Как бы мы ни были одеты, это не чёртово свидание. Это рабочее мероприятие, и последнее, что ей нужно — войти в зал к своим коллегам и комиссару лиги с рукой сотрудника у себя на спине.

Я просто убираю руку обратно в карман и молюсь, чтобы сегодня вечером мне удалось собраться.

Я чувствую исходящую от неё нервную энергию по мере того, как мы приближаемся к двери бального зала. Она всё время оглядывается по сторонам.

Я не привык видеть Риз растерянной и неуверенной. Но я только что вытер ей губу и сказал, что она красивая, так что, возможно, она просто ищет ближайший выход, чтобы поскорее сбежать от меня.

Я немного отстаю, давая ей больше пространства. Но когда тянусь открыть дверь в зал, она быстро накрывает мою руку своей, удерживая дверь закрытой.

— Эмметт, — вздыхает она, поворачиваясь ко мне. — Я знаю, что между нами сейчас есть разногласия, но хотя бы на сегодня… можем мы быть на одной стороне?

— Мы всегда на одной стороне. Именно поэтому мы здесь. Потому что мы на одной стороне.

— Ты понимаешь, о чём я. День был тяжёлый. И у меня есть ощущение, что вечер легче не будет.

Есть много того, что нужно сказать. В первую очередь — извиниться за то, что я не прислушался к ней по поводу обмена одного из игроков. Но это разговор для другого времени.

— Что сегодня случилось? — спрашиваю я.

— Ничего такого, чего я не ожидала.

Я не совсем понимаю, что она имеет в виду, но интуиция подсказывает, что ответ мне не понравится.

— Так что, может, хотя бы на сегодня объявим перемирие? — в её голосе звучит уязвимость, которую я редко слышу.

Я киваю.

— Конечно, Риз. Всё, что тебе нужно.

Она выдыхает, и напряжение на её плечах немного спадает.

— Спасибо.

— Хочешь поговорить об этом?

— Нет. Я большая девочка, справлюсь. — Она убирает руку с моей, позволяя мне открыть дверь. — Давай просто покончим с этим.

Я тяну ручку на себя.

— Вот это настрой.

Тот единственный час, который я планировал здесь провести, уже прошёл.

Как и ещё два после него.

Не поймите меня неправильно — я не хочу здесь находиться. Я бы предпочёл быть практически где угодно, только не здесь, но я ни за что не оставлю Риз одну.

Я работал только в одном клубе Высшей бейсбольной лиги, поэтому лично знаю не так много владельцев других команд, но могу с уверенностью сказать — все они кучка придурков.

Стоя в дальнем углу у бара с бурбоном в руке, потому что с социальной частью сегодняшнего дня я уже покончил, я наблюдаю, как всё разворачивается точно так же, как и последние три часа.

Технически Риз сейчас на другой стороне зала вместе со всеми остальными владельцами, изо всех сил старается заводить знакомства и участвовать в разговорах вокруг неё. Но с тех пор как мы здесь, я видел, как каждый из них отмахнулся от неё.

Она может стоять рядом, но они делают всё возможное, чтобы она понимала — она не с ними.

Море седых мужчин в плохо сидящих костюмах.

Блондинка выделяется в любой толпе, но особенно будучи единственной женщиной среди коллег, которые старше её минимум на тридцать лет.

Я уверен, что они даже не думают, что ведут себя как последние мудаки, исключая её из разговоров. И могу поспорить, что как минимум половина из них даже не знает значения слова «сексизм», хотя они — его ходячее определение. Но я знаю, как мыслят некоторые из этих парней.

В глубине души они уверены, что женщинам не место в спорте.

Они могут нанять одну женщину, чтобы избежать общественной критики, но никогда не дадут ей высокую должность.

А потом