тогда я отвечаю своему новому кавалеру:

— Я согласна.

— Отлично!

Он берет меня за руку и тянет в центр зала — а я подчиняюсь, хоть и чувствую себя игрушкой в мужских руках...

Владимир Аркадьевич явно немного моложе Ромашки, но в остальном они примерно одинаковы: по уровням доходности и тщеславности так точно.

— Я ведь уже говорил вам, что вы совершенно прекрасны?! — спрашивает меня мужчина.

— Говорили, — киваю как бы равнодушно и подчиняюсь тому, куда он ведет меня в танце.

Он отлично танцует, в нем много грации и изящества, но мне все равно чертовски неуютно, а его длинные пальцы-сосиски как будто прожаривают мою кожу сквозь ткань платья...

Владимир Аркадьевич замечает мой дискомфорт и спрашивает:

— Вам не нравится?!

— Нет, что вы... Просто уже немного утомилась.

— Вот оно что! — хмыкает мужчина. — Тогда, может быть, вместо танца вернемся в шведскому столу?! Или я возьму для вас какой-нибудь напиток?!

— Нет, спасибо, — вежливо отказываюсь. — Простите, но все это я буду делать со своим кавалером. А вам я лишь дарю один танец.

— О, ясно! — фыркает Владимир Аркадьевич. — Не знал, что между вами настолько крепкая связь.

— Безусловно.

— А я-то думал...

— Что вы думали?! — приподнимаю бровь.

Он кружит меня так сильно, что начинает подташнивать, но я держусь и не говорю ему об этом... Скорей бы уже музыка сменилась! Тогда мой жест доброй воли будет выполнен — и я вернусь к Ромашке.

— Думал, что вы будете не против и мне подарить немного своего внимания...

— Я дарю.

— Чуть побольше, чем один танец...

— Что вы имеете ввиду?! — я краснею, уже понимая, что он скажет.

— Я бы хотел переспать с вами, — говорит он прямо.

— Что вы... — я задыхаюсь от возмущения.

Ромашка же сказал, что они друзья!

Но разве друзья так поступают?!

Нет, я все понимаю, я не наивная дура, я знаю, как мир устроен, и что богатый мужчина в возрасте может пожелать молодую красивую девушку — и получить ее в свое распоряжение, но чтобы настолько нагло...

Да что этот тип вообще о себе возомнил?!

— Я бы дал вам больше, чем он, — шепчет Владимир Аркадьевич, обжигая мое ухо своим горячим дыханием и стискивая пальцы на моей талии. — Подумайте...

Он говорит что-то еще, но я в этот момент с силой отталкиваю его и, не удержавшись на ногах, лечу на пол под взволнованные вскрики всего зала.

Ромашка сразу бросается ко мне, чтобы помочь подняться:

— Ты в порядке, детка?!

— Да, — бормочу я, хватая его за руку и торопливо поправляя платье.

— Он обидел тебя?!

— Что?! Нет-нет, — вру я, но вижу, как мужчины зацепляются взглядами друг за друга... Надеюсь, из-за меня не случится никакого скандала...

— Уверена?!

— Конечно... поможешь мне добраться до уборной?! Нужно поправить макияж...

Я говорю это, чтобы поскорее увести Ромашку от Владимира Аркадьевича.

Лишь бы он прислушался!

23 глава РОМАН

Поначалу бал инвесторов идет идеально.

Все — ровно так, как я задумывал.

Я выполнил все условия, о которых просила Зоя, и теперь мы подпишем бумаги о том, что она передает мне свои пять процентов акций.

Агния все еще думает, но я уверен, что она вот-вот тоже даст ответ, и он тоже будет положительным. А значит, мне перейдет еще тридцать пять процентов акций.

Суммарно будет уже пятьдесят.

После этого останется всего одна проблема в лице моего упрямого, смелого сына Славы.

Я уже давно думаю о том, какими рычагами давления могу воздействовать на него, как могу простимулировать, чтобы он был на моей стороне...

В конце концов, мне даже не нужны все его акции: пускай отдаст всего один процент — а остальные четыре оставит в своем кармане! Мне будет более чем достаточно!

Угрожать ему я не хочу, не по-семейному это... ну правда.

Но могу кое-что пообещать, а именно — посодействовать тому, чтобы его как можно скорее допустили до места первого пилота, позволили быть капитаном воздушного судна, а не просто вторым пилотом и помощником...

Небо для него — такая же безумная страсть, как для его матери, а значит, это может сработать.

Вечер кажется прекрасным, мы с Линой танцуем и болтаем о том и о сем, пока Володька не портит все своим дурацким, совершенно неуместным приглашением моей возлюбленной на танец...

Отказать ему я, конечно, не могу: он ведь мой друг, причем старый и лучший!

Но мне все равно немного неприятно... и поначалу я даже не понимаю, почему...

Но потом, когда Лина уходит с ним, постепенно, наблюдая, я начинаю что-то подозревать.

Не зря он ее Линой-малиной называет.

И не зря про мои дела расспрашивает.

Может, дело не в том, что он просто завидует, по-белому, по-дружески?!

Может, зависть его черна и мрачна, как ночь, и ему нравится именно Лина?!

Может, он мечтает забрать ее себе?!

Может, еще и гадость мне какую-нибудь подстроить планирует?!

Так или иначе, в какой-то момент танец и недоступный мне диалог Лины и Володьки заканчиваются тем, что она падает.

Я сразу бросаюсь к ней:

— Ты в порядке, детка?!

— Да, — бормочет девушка, торопливо поправляя платье, но я вижу, что ее трясет.

— Он обидел тебя?! — рычу тихо.

— Что?! Нет-нет, — говорит она, но я перевожу взгляд на своего друга и понимаю, что между ними что-то произошло...

— Уверена?!

— Конечно... поможешь мне добраться до уборной?! Нужно поправить макияж...

Она практически утаскивает меня прочь от Володьки, и я даже рад этому, потому что публичный скандал мне не нужен, но как только мы оказываемся в коридоре, возле уборных, я, убедившись, что никто нас не увидит и не услышит, беру ее за плечи и спрашиваю:

— Что он сказал тебе?!

— Да ничего... ничего такого...

— Лина! — рычу я. — Не ври мне! Говори правду!

— Ладно, — сдается девушка. — Он сказал, что хотел бы переспать со мной...

— Что?! — переспрашиваю я в ужасе, но про себя думаю: ну вот, так и есть, так я и думал! Володька, старый негодяй, предатель, как он мог?!

— Только не бей его, пожалуйста, — просит Лина. — Давай просто уйдем отсюда! Ты ведь знаешь, что мне, кроме тебя, никто не нужен?!

— Да, знаю, — киваю я.

Но знаю ли на самом деле?!

И есть ли вероятность, что Лина предпочтет Володьку, а не меня?!

По деньгам-то мы равны, но по возрасту — он моложе на несколько лет!

Будет ли это иметь значение для Лины — или она останется верна мне?!

Остается лишь надеяться и верить...

— Мне надо попрощаться