Вот умеет человек ненавязчиво тему поднять. И комплиментом вскользь промеж глаз заехать.

— На обозе, кавалер Яниш. Ехала, ехала на обозе и приехала.

— А ближе к цивилизации мест не было?

— Кто бы вас здесь спас, если бы я в цивилизациях жила? - Я тоже умею уходить от вопросов, если не хочу на них отвечать. — А зачем вам в цивилизации такие мышцы, кавалер Яниш? У папеньки тюки с зерном тягаете?

Да, и задавать неудобные вопросы тоже умею.

— Если у вас планы на мои мышцы, сударыня Майя, то используйте их, как вам заблагорассудится! — он двусмысленно подмигнул своим наглым зелёным глазом. — Ни в чём себе не отказывайте!

В мягких лучах утреннего солнца его лицо не выглядело так страшно, как при свете светильника. Или просто ему за ночь стало лучше? Нет, ему определённо стало лучше. И в смысле здоровья, и с лица. Передо мной был красавчик, который прекрасно знал, какое впечатление производит. Даже в таком наряде и с расписным лицом он производил впечатление.

И я смутилась!

Кажется, даже щёки зарделись. Надеюсь, на лице достаточно толстый слой белил, чтобы не пылать сейчас, как последний кленовый лист.

— Вас попробуй догони, чтобы использовать! — буркнула я.

— А вы, сударыня Майя, не ползите. Вам же недосуг, - напомнил этот злопамятный человек.

Я вот сегодня колбасы куплю, а ему не дам! Мы с Миу-миу и без него справимся. А он пусть смотрит и думает над своим поведением.

— А далеко до вашего города ещё? — нарушил он молчание, поскольку я отвечать на такие провокации не собиралась. Я вообще подумывала больше не отвечать.

— Устали, кавалер Яниш? Так присядьте на пенёк, отдохните. Что ж вы мчитесь, будто за вами черногрызь гонится?

Ой!

Я чуть не стукнула себя рукой по губам.

— А откуда вы знаете, что это был черногрызь? — тут же поймал меня Яниш.

— Мне-то городской маг его назвал, — не моргнув, соврала я и вернула той же монетой: — А вам батюшка-купец рассказывал?

— Ага. Сказки на ночь, — недовольно пробормотал спутник, видимо, осознав, что тоже попался.

— Добрый у вас батюшка, — оценила я. — Чувствуется, любящий. Заботливый. Понимаю, почему вы не спешите ему на отеческие глаза попадаться.

— У вас, сударыня Майя, родители ещё более заботливые, судя по тому, где вы от них прячетесь, — посмеиваясь, обернулся ко мне Яниш.

И в тот же момент его улыбка растаяла.

Наверное, потому что моё лицо закаменело:

— Если бы мои родители были живы, мне не нужно было бы прятаться на краю света! — отчеканила я.

— Прости, — негромко произнёс Яниш. — Я не знал.

Конечно, он не знал. Откуда ему было знать?

Я опустила взгляд на дорожку.

Даже я не знала, что невинная шутка так больно ударит. Возможно, потому что в глубине души не ожидала от Яниша удара.

— Я не хотел сделать тебе больно, — вновь негромко произнёс он.

Я вздохнула.

Наверное, это было глупо с моей стороны, но я ему верила.

— Да ладно, — я шмыгнула носом и быстро отёрла внезапно набежавшую слезу. — Уже почти пять лет прошло. Скоро будет.

— Что с ними случилось?

Слёзы всё упрямо текли из глаз. Я вытерла их под очками, подозревая, что белила мои пойдут разводами.

— Несчастный случай. В лесу. Волки.

— И ты ходишь одна через лес⁈

— Здесь не было волков!

Не буду же я рассказывать ему, что в состоянии справиться с хищниками.

— Зато черногрызи есть!

— Был! Был один черногрызь. Не нашёл ничего съедобного. Убежал искать дальше.

— Я буду тебя провожать! — набычился Яниш, будто я его под замок пообещала посадить.

— Ой, да провожай, пожалуйста! Только давай ты либо вперёд пойдёшь, либо отстанешь. Так-то ты парень видный. Но городок у нас небольшой, уездный. Все друг друга знают. И всё обо всех. Не хотелось бы на каждом шагу доказывать, что я ничего с этим пуг… — Я поймала слово на кончике языка, кхекнула пару раз, будто поперхнулась, и поправилась: — .. путником не имею. Он так, мимо проезжал. По пути из столицы. В столицу.

Я показала рукой вперёд, где ряд деревьев начинал светлеть. Чуть-чуть, и дорога выйдет на поля.

— Хорошо, — Яниш остановился. — Я понял. Я тебя встречу.

— Ещё чего не хватало! — возмутилась я. — У тебя же часов нет! Нечего здесь стоять-стыть. Я прекрасно дойду.

— Майя, я сам как-нибудь решу, чем мне заниматься, — расправил широкие плечи спутник, будто показывая: ничегошеньки я ему не сделаю.

В следующий раз просто травок побольше в ужин подмешаю. Ишь ты, какой шустрый стал! Вот спрячу ночью костыли, далеко ты уползёшь, касатик?

…Впрочем, этот может и без костылей доползти.

— Ладно! Делай что хочешь! Я и так опаздываю, — и поспешила вперёд. В город.

Если честно, даже с увечным провожатым идти было спокойней. Хотя с другим мне ходить и не светит. Выздоровеет кавалер Яниш — и всё! Упорхнёт, только его и видели!

Так что не стоит привыкать.

И заглядываться на него тоже не сто́ит.

Даже если сильно хочется.

Особенно, если сильно хочется.

Глава 9

Яниш

Тыковка стремительно удалялась по дорожке в сторону редеющих зарослей. Как галка: идёт такая важная, ножками в ботинках перебирает, плечики худенькие вразлёт в потёртом пальтишейке, из-под чепчика чёрного хитрый голубой глаз поглядывает…

Только история её оказалась совсем несмешной.

Не знаю, от кого она пряталась в этом захолустье. Но если учесть её оговорку про родителей, оказалась она здесь не по доброй воле. И судя по слезам, которые Тыковка силилась скрыть, не из-за какого-то своего проступка. Майя не испытывала страха за своё прошлое. Лишь сожалела о нём как о горькой утрате.

За внешними колючками скрывался тот самый нежный бутон…

М-да.

Нежный бутон крапивы.

Я развернулся и поковылял на костылях в сторону лесного домика. Ноги уже не так болели, но ступать без костылей я не решался. Тем более что идти было о-го-го!

Нужно быть невероятно наивной и невинной, чтобы так легкомысленно относиться к вопросам безопасности. Только оценив путь, который ежедневно совершала Майя в полном одиночестве, я осознал всю глубину проблемы. Моё спасение, которое и раньше воспринималось наравне с чудом, теперь стало представляться невероятным в принципе. В этой части мира меня могли найти лишь двое: Тыковка и мажья погибель. Майя права: у меня не было ни единого шанса на выживание, если бы не несчастный случай в Тыковкином прошлом, забросивший её сюда.

Очень важным казалось мне то, что травница не упомянула своего мужа. «Если бы мои родители были живы,