Валид уважаемый человек, его все слушают. В детстве я часто ходил с дядей на корабле из Марокко в Гибралтар, где живут англичане и дядя сказал, чтобы я учил английский, потому что англичане сейчас лучшие моряки. Так я начал изучать язык, а потом нанялся на один рейс матросом на английский торговый корабль, следующий в Новый Свет, – рассказал, немного успокоившийся парнишка и вдруг спросил, глядя на меня умоляющим взглядом, – Вы ведь не съедите нас, господин?

Времени на шутки не было, поэтому я ответил просто:

– Нет Аббас, мы хоть и пираты, но никого не едим и даже в рабство никого не продаем. Что у вас за груз?

– Чистокровные берберийские скакуны, господин. Султанская тяжелая кавалерия, сипахи, ездят только на них! – с гордостью, словно расхваливая товар перед покупателем, произнес он.

Да, восток дело тонкое, здесь понты всегда дороже денег, но теперь у нас нарисовалась небольшая проблемка. Ход и управление купец потерял, буксировать его тоже не вариант. Бросить его здесь я также не могу, а утопить вместе с лошадьми, это вообще кощунство. Ладно, как говорится, за добро всегда страдают. Будем перегружать лошадок и надеяться, что эта остановка не приведет к срыву операции.

Скакунов было немного, осталось всего двадцать штук (пятерых убило при обстреле), а волнение на море практически отсутствовало, поэтому с перегрузкой команды управились быстро, хотя с их размещением возникли проблемы. Корабль араба был специально подготовлен для перевозки копытных, поэтому имел специальный трап и широкий вход на нижнюю палубу, где и были оборудованы стойла для лошадей. Мы такой возможности не имели, поэтому пришлось разделить груз между двумя кораблями и соорудить прямо на верхней палубе небольшие загоны из щитов, демонтированных на купце. Но этим команды занимались уже в пути, когда мы через пару часов продолжили движение, оставив за кормой погружающийся в пучину кораблик незадачливого торговца лошадьми.

Интерлюдия "Парадоксы"

К лету 1773 года на просторах Российской империи сложилась парадоксальная ситуация. Страна де-факто была расколота на несколько больших кусков, но де-юре все оставалось чин по чину. Петербург – столица, в Зимнем дворце имеется малолетний император, за спиной которого рулит, чем возможно, Верховный тайный совет (ВТС), а гвардия, довольная тем, что сохранила за собой эксклюзивное право провозглашения императоров, продолжает оккупировать столичные кабаки, пропивая очередную премию, выданную по этому поводу.

Фактически же власть Петербурга распространялась только на европейскую часть России, без Новороссийского генерал-губернаторства, Дона и Кубани, которые встали под руководством Потемкина в четкую оппозицию узурпаторам. Урал же и тем более Сибирь никаких мнений по политическим вопросам не высказывали, а заняли выжидательную позицию, по принципу, кто в этой сваре верх возьмет, к тому и примкнем. Что же касается Новороссии, то Орлов со товарищи выработали план, который, по их мнению, мог дать им в ближайшее время власть над регионом, а если они смогут разобраться с Потемкиным, тогда и остальные «сепаратисты», волей, не волей, придут к ним на поклон.

***

Потемкин же сдаваться без боя не собирался, даже несмотря на ожидающееся в ближайшее время начало очередной войны с турками и поляками, о чем ему регулярно поступала разведывательная информация. А если выразиться точнее, он был совершенно уверен в быстрой и сокрушительной победе над агрессором, после которой собирался полностью переключить свое внимание на «группу товарищей», обитавших в Зимнем дворце. Основывалась же эта уверенность на изделиях Донецкой горно-металлургической компании (ДГМК), изобретенных ее генеральным директором и конструктором бароном Черновым, по простому Гномом, и гении величайшего русского полководца генерал-лейтенанта Суворова и его наставникагенерал-фельдмаршала Румянцева.

Плотно занявшись в начале прошлого года оружейной темой, Гном к началу весны разработал две модели капсюльных винтовок, названных им просто и со вкусом – СВЧ-1 и СВЧ-2. Что расшифровывается, как скорострельная винтовка Чернова, модели № 1 и № 2. Модель номер два была револьверной винтовкой, самовзводный ударно-спусковой механизм для которой Гном не заморачиваясь передрал с имеющихся в его распоряжении девяти миллиметровых Смит-Вессонов. Все отличия заключались в том, что быстросъемный барабан играл в ней роль магазина для безгильзовых патронов. Передавать чертежи этой винтовки на Тульский оружейный завод он не стал, а организовал их малосерийное производство у себя в Донецке, благо специалисты уже имелись, а небольшой, но универсальный, станочный парк был однозначно лучшим на планете Земля.

Трудоемкость изготовления и себестоимость второй модели вышли заоблачными и Гном понял, что это будет нишевое оружие, для особо подготовленных бойцов и снайперов, а для линейной пехоты нужно что-то попроще. Перебрав в итоге с десяток различных схем запирания, Гном остановился на одной из самых простых и эффективных, представляющей собой этакий симбиоз дульнозарядного и казнозарядного оружия, аналогом которой в прошлом мире может служить винтовка Холла. В этой винтовке ствол состоит как-бы из двух частей, длинной нарезной и короткой гладкоствольной, в виде прямоугольного металлического бруска, служившего дульнозарядной зарядной каморой. Одним движением рычага камора расцеплялась со стволом и ее передняя часть под действием пружины поднималась вверх. Стрелок заражал оружие стандартным для дульнозарядных винтовок образом, только теперь ему нужно было просто вложить пулю в короткий гладкий ствол, а не забивать ее молотком через метровый нарезной, опускал камору в боевое положение и фиксировал ее рычагом, немного накатывая на ствол, предотвращая тем самым прорыв пороховых газов, а затем взводил капсюльный замок и производил выстрел.

Сравнительные испытания показали, что по скорострельности СВЧ-1 превосходит дульнозарядные винтовки в два раза, а гладкоствольные ружья на процентов на тридцать, при двукратно лучшей кучности на стометровой дистанции, чем у ружей, не говоря уже про дальнобойную стрельбу. Кроме того, заряжать винтовку можно было теперь и лежа на земле и сидя в седле. И что самое главное, столь высокие боевые характеристики обходились в совершенно приемлемую цену. Ведь по сравнению со стандартным пехотным ружьем полная замена требовалась только стволу. Кремневый замок дорабатывался под капсюльное воспламенение, а с правой стороны приклада оборудовалось место для хранения капсюлей, закрывающееся крышкой. Вот и все доработки. Чертежи и образец этой винтовки Гном тут же передал в Тулу и чтобы не заморачиваться оформлением бумажек в Военном министерстве, сделал по старому знакомству частный заказ на пять тысяч штук. Времена безденежья уже давно канули в лету и он