так, чтобы его голова оказалась на поверхности, но у нее не получилось. Тогда она сделала глубокий вдох, снова нырнула и заработала ногами, чтобы переместить тело к бортику. Затем она втащила Майрона вверх по ступенькам и положила на край бассейна.

Она проверила пульс. Его не было. Глаза закрыты, грудь оставалась неподвижной.

Пайн начала делать искусственное дыхание, нажимая на грудь и считая про себя.

Ну, давай, давай. Только не умирай тут.

Она продолжала, пытаясь заставить сердце работать, наполнить легкие воздухом и вытолкнуть оттуда воду.

Наконец раздался долгий стон, тело Майрона приподнялось, и он снова начал дышать.

Пайн повернула его на бок, и после манипуляций с диафрагмой его вырвало водой. Она снова уложила его на спину и проверила пульс. Он был слабым, но сердце продолжало биться. Если плеск соответствовал моменту, когда он упал в воду, возможно, она успела вытащить его до того, как мозг получил существенные повреждения.

Теперь ей следовало как можно скорее доставить Майрона в больницу.

И это было последнее, что она подумала, когда ей на голову обрушился оглушающий удар.

Глава 71

Пайн постепенно пришла в себя и огляделась. Голова раскалывалась от боли, влажная одежда весила, казалось, тысячи фунтов.

Она поняла, что снова оказалась в домике.

Пайн посмотрела на женщину, которая сидела напротив, направив на нее «Глок».

Бритта выглядела на удивление спокойной. Идеальная прическа, на кремовых брюках ни единой морщинки. Безукоризненная светло-голубая блузка и надетый сверху белый джемпер. Казалось, она собралась на прием на открытом воздухе или на ужин в дорогом ресторане.

— Где Майрон? — спросила Пайн.

— Там, где ему следует быть, — спокойно ответила Бритта.

— В бассейне?

— Там, где ему следует быть.

— Он мертв?

— Очень на это надеюсь. Ужасный несчастный случай. Такое бывает, когда тот, кто не умеет плавать, падает с плота, в особенности если он перед этим сильно выпил. Когда сделают вскрытие, окажется, что у него в крови очень много алкоголя. Человек паникует, легкие наполняются водой, и все заканчивается очень быстро.

Пайн почти с восхищением посмотрела на сидевшую перед ней женщину. Она разительно изменилась и теперь ничем не напоминала напуганную и несчастную жену, с которой они с Ларедо недавно беседовали.

— Вы устроили для нас настоящее шоу в вашем доме. Вам удалось меня убедить, что вы ничего не знаете и искренне обеспокоены исчезновением Майрона.

— Да, я беспокоилась, но не из-за Майрона.

— Вы хотели, чтобы мы нашли порнографические фильмы.

Бритта не ответила.

— Так это месть. Я видела запись с Мэри. А несчастный случай с вашим сыном на самом деле был самоубийством, не так ли?

— Можете представить мужчину, дочь которого начала сниматься в порнофильмах только потому, что какие-то ублюдки убедили ее, как это замечательно, и те же уроды подсадили на наркотики, а он решил, что производство порнофильмов невероятно выгодный бизнес и тут же начал им заниматься? После того как его единственный оставшийся в живых ребенок нашел тело сестры и вышиб себе мозги. Неужели такой человек заслуживает жить? Мой ответ — нет!

Пайн слегка пошевелилась. Бритта не стала ее связывать, и она надеялась, что это окажется большой ошибкой и позволит ей спастись.

— Понимаю вашу ненависть к Майрону. Но зачем остальные убийства?

— Я была матерью двоих красивых детей, Ли. Думала, что у меня замечательный муж. Немного странный, недостаточно способный к сопереживанию, но человек блестящих способностей, который обеспечивал нам прекрасную жизнь.

— А потом вы решили, что это неудачная сделка?

Бритта наклонилась вперед.

— Когда он начал заниматься той же мерзостью и работать с теми же людьми, что убили мою дочь и довели сына до самоубийства.

— Но Фрэнки Гомес не имел отношения к миру порнографии. Он был ребенком.

Бритта откинулась назад и поджала губы. Но не стала отвечать сразу.

— Как только я увидела мальчика, я сразу поняла, какая жизнь его ждет, — наконец заговорила она. — Скорее всего, он был незаконнорожденным. Ему предстояло вырасти в нищете и умереть до того, как он закончит среднюю школу из-за какого-нибудь конфликта в банде. Я лишь избавила его от множества неприятностей.

— И кто дал вам право принимать за него подобные решения?

— Я не собираюсь вам ничего доказывать.

— А фата и старый смокинг, и одежда Фрэнки — зачем они? Или это дело рук вашего сообщника?

— Сообщника?

— Вы бы не сумели перенести тело Лейна Гиллеспи так далеко. И не вы изображали Сая Таннера, который якобы разговаривал с Фрэнки.

— Это не имеет значения.

— А почему вы выбрали в качестве жертв актрис порнофильмов?

— Лейн Гиллеспи познакомился с Мэри в баре. Вероятно, ему понравилась ее внешность. Он рассказал ей, чем зарабатывал на жизнь и сколько денег она сможет получать. Он выбрал Мэри и ввел в этот омерзительный мир. — Рот Бритты исказился от отвращения.

— А Ханна Ребане?

— Она была «звездой» в фильмах с моей прелестной невинной дочерью. Они занимались друг с другом сексом. А потом эти уроды познакомили мою дочь с наркотиками. И моя Мэри стала неузнаваемой. Они украли ее у меня.

— Бет Клеммонс?

Бритта небрежно махнула рукой.

— Тоже не имеет значения.

— Но как вы все это узнали?

— Мои дети умерли, и я поставила перед собой задачу выяснить, что с ними происходило, — с жаром ответила Бритта, но продолжала уже спокойнее: — Мне было очень тяжело.

— Но не так тяжело, как людям, которые умерли.

— Я думала найти в вас больше сочувствия. Вы ведь потеряли сестру.

— Даже не пытайтесь сравнивать то, что случилось с моей сестрой, с серией убийств, в которую вы вовлечены. И если бы вы тогда рассказали полиции правду, мою сестру могли бы найти.

Бритта потерла лоб.

— Что ж, я вижу, что не могу рассчитывать на понимание с вашей стороны.

Пайн поняла, что медлить больше нельзя.

— У вас были сын и дочь. Вы убили только «сына». А дочь? Кто это?

— Очень скоро все закончится, — тихо сказала Бритта. — Кошмар закончится.

— Так не должно быть, Бритта. Можно положить конец кошмару прямо сейчас.

— Нет, я не могу. Я должна завершить начатое.

— Все ваши претензии были к Майрону. И вы о нем позаботились. Отдайте мне пистолет, и покончим с этим. Вы сами знаете, что так будет правильно.

— Я очень любила своих детей. Я хотела, чтобы у них было все самое лучшее. А они… они почти мгновенно исчезли — оба. Поэтому я должна довести дело до конца. Ради них.

— Я знаю, что вы все делали вместе с Джерри Дэнверсом. Позвоните ему