Быстрее в душ... Домочадцы не понимают, как можно плескаться в воде после тренировок. Как я выяснила, уиверны предпочитают смывать грязь с тела направленным потоком сухого воздуха. Я к этому так и не привыкла. Чистоты не чувствовала.

Дама Лианна... Меня никто и никогда не будет называть даг Лианной. Предпочитают обращение на примерном человеческом... Я зажмурилась и подняла лицо, чтобы струи воды лупили по нему, смывая не только грязь, но и усталость.

А вот высохла уже под направленным воздушным душем. Только этим он для меня и хорош. Потом быстро в комбинезон - ещё одна причина для ворчания истинных уивернов. Я не могу носить никакой другой одежды, кроме комбинезона, застёгнутого до последней пуговицы на горле. Человеческий психолог, который работает со мной дистанционно с другой планеты, сказал, что это чистой воды защита в психологическом плане. Что я перестану носить комбинезоны только тогда, когда снова увижу этого... это... чудовище. Кое о чём в беседах с психологом я умалчивала. Хотя иной раз так и рвётся с языка: "Хоть ты и психолог, но не понимаешь! Не понимаешь, что мне его не увидеть надо, а убить! И лишь тогда я вздохну спокойно!"

Ненависть стала моим вторым я. Постоянно вспоминала о произошедшем тогда, несколько лет назад, - и думала только об одном. Об убийстве.

... Вышла из душевой при спортивном зале, застёгивая верхнюю пуговицу. Телохранители настолько привычно встали за мной, что я, снова задумавшись, не сразу отметила их появление при собственной персоне. Они-то привычней тренера.

Что-то накатило на меня опять вспоминать. Впрочем... Такое накатывает всегда, едва появляется адвокат. Хотя почему - не знаю...

Шагая к лифтам, я вздохнула... Если бы не старик Грир, дворецкий, мне бы не выжить. Что началось, когда дальняя, не кровная родня даг Куианны узнала, что в завещании указана человеческая самка!.. Грир спрятал меня от греха подальше - с их жадных, завидущих глаз - на первом этаже, куда те, считающие себя высокородными - пусть и голозадые, спускаться не любили.

Именно там, в одной из комнат для прислуги, меня буквально собрали по кусочкам, зашив всё, что было необходимо, а потом ещё и помогли прийти в сознание. Эта комната стала для меня норой, в которую я откровенно забилась, прячась от всего белого света. Оказалось, легче переносить неуходящий ужас, если превратишься в зверя, бездумного, живущего на одних инстинктах и потребностях. Только старик Грир постоянно был со мной, скрупулёзно заставляя меня выполнять все назначения врача.

А я думала, что так и надо. Эта комната. Этот старик, постоянно, в течение полугода, ухаживающий за мной, спящий тут же, в комнате, чтобы встать на первый же мой стон или крик и подать обезболивающее. Иногда прибегала незаметная девушка-мышка из людей - прислуга с кухни, помогала ему. Я придумала себе, что произошло: меня взяли на работу, но использовали не по назначению, после чего выбросили сюда, пока не приду в себя. Настоящее неведомо, а спрашивать о нём... больно. Безразличие ко всему. Постоянный ступор. Просвета из него не виделось.

Именно там я сначала равнодушно, стороной воспринимала осторожные слухи о том, что родственнички беззастенчиво грабят дом старой Куианны. Слухи приносили слуги из людей, которые рассказывали Гриру обо всех событиях. А тот уже пересказывал мне, надеясь хоть как-то заинтересовать ими меня. Он думал - я знаю о смерти даг Куианны. Но я не знала... И не понимала, почему дворецкий такого дома сидит у моей постели и ухаживает за мной.

Там же, в комнатушке я узнала, что беременна. И там же возненавидела ещё не рождённого Брендона. До чёрной ненависти. Но узнала слишком поздно: прервать беременность оказалось невозможным. И я поклялась убить и его - при первой же возможности. Его - ублюдка того чудовища, который приходил ко мне в снах, чтобы снова надругаться над моим телом. Отчего по ночам я кричала, почти непрестанно... Ещё одна из причин, почему Грир и спрятал меня в удалённых комнатах "Драконьего гнезда".

В себя меня привели в один прекрасный день, где-то через полгода, когда я заметила, что ко мне перестала ходить Брилл - секретарь старой дамы, как я правильно угадала. Обычно она приходила скрупулёзно - каждый день. Два визита - утром и вечером. В одни и те же часы. Доброжелательное, хоть и отстранённое приветствие и вопрос, как я себя чувствую, - я быстро привыкла к этому.

Не пришла раз, когда я, словно выдрессированный ею зверь, смотрела на дверь, зная, что сейчас она должна распахнуться, чтобы произошло традиционное событие моего скудного на новости дня. А дверь в обычный час не открылась. На пороге не появилась высокая худощавая девушка, с внимательными тёмными глазами, которые обычно сразу окидывали помещение оценивающим взглядом. Как-то стороной меня всегда смешил её длинный нос, который, как ни странно, на её узком лице казался очень кстати. Я постоянно смотрела на него, пока Брилл говорила со мной, отчего уивернка поглядывала на меня с недоумением, кажется, не понимая, почему я смотрю не в глаза, а ниже.

Потом снова привычное ожидание, уже вечером. А привычного события опять не было... Не видела меня целый день... И не пришла на следующий.

Сначала я просто отметила этот факт, потом он меня как-то зацепил... Я не обиделась. На фоне полнейшего безразличия к происходящему мне стало любопытно. Сначала. Потом я почувствовала беспокойство: налаженный режим порвался в одном месте, хотя ничего другого, страшного, не происходило. Но в моём состоянии ступора нарушение режима стало угрозой будущему покою... И я безразлично спросила Грира:

- Брилл. Она больше не хочет узнавать, как у меня со здоровьем?

- Брилл больше здесь не работает, - суховато отозвался старик. - У неё закончился контракт. Вместо неё взяли другую.

Пришлось заставить себя в руки и попытаться выйти из ступора. Что-то странное почуяла в его ответе. Слова, раньше поверхностно скользившие мимо моего внимания, будто начали осознаваться, принимать форму... Я, помогая себе руками, непривычно тяжело поднялась с постели, накинула на себя какое-то одеяние, лежавшее в полной готовности у кровати, на стуле. Походила по маленькой комнате, чувствуя себя вялой и громоздкой - и не только из-за живота. Снова села на кровать. Старик сидел у стола, читал какие-то бумаги.

- Что ты говорил мне о смерти даг Куианны?

- Она умерла, - терпеливо сказал Грир.

- А почему я здесь? В этом доме?