несколько бутылок «Жатлира», выданных Тэодером из бара, а Ноут упаковал три самые громоздкие и ярко иллюстрированные книги по искусству Вирука для королевской библиотеки.

В полутемный холл перед квартирой Филодо, освещенный лишь отраженными оконным стеклом бликами света уличных фонарей, боги перенеслись через полтора десятка минут. Они терпеливо выдержали рамки оптимального временного периода, который потребовался бы обычным смертным для короткого обсуждения целесообразности ночного визита и передвижения от дома до пункта назначения на личном транспорте высшей категории.

В неказистую дверь квартиры искусствоведа на этот раз звонил, то есть стучал, Ноут. Однако, по всей видимости, он делал это хуже, чем Тэодер, потому как на дробь, выбитую звонком, изнутри помещения не донеслось никаких звуков, свидетельствующих о передвижении хозяина квартиры к двери или от оной. Ноут позвонил еще раз с тем же результатом.

– Мы квартирой-то не ошиблись? Или твой знакомец заснул, не дождавшись нас? Может, надо было точно сказать, что приедем? – выдвинул сразу две вполне рациональные версии Кэлер.

– Не должен, – покачал головой Ноут и поморщился от посетившего его куда более логичного предположения касательно Филодо, щита и неистощимого любопытства исследователя, присущего первому из упомянутых объектов, оказавшемуся наедине со вторым.

– Тогда не случилось ли чего? Этот ваш дядька, конечно, в гальюне сидеть может, животом маясь, а ну как у него сердце прихватило? Или того хуже, кто-нибудь его за яйца прихватил? – встревожился сын Лимбера. – Разойдитесь, парни, я дверь вышибу.

– Вторжение на частную территорию в исключительных случаях, например, для оказания срочной помощи не способному дать разрешение субъекту, допускается законодательством Вирука, – серьезно покивал бог мафии. – Но, полагаю, нам следует воздержаться от порчи чужого имущества во избежание недоразумений с органами охраны порядка.

– А чего ты предлагаешь? – почесал в затылке Кэлер.

– Ноут бывал у Филодо в гостях, он может телепортироваться, – своевременно объяснил Тэодер, представив, что останется от дверной коробки и обеих дверей разом, если за дело возьмется жаждущий помочь могучий кузен. Его кулаки были куда крепче элитных замков «Эрбук».

– Так чего стоим, кого ждем? – искренне удивился силач-бард, вопреки распространенному мнению предпочитавший разминать кулаки не просто так, а исключительно по делу. Правда, исключительность дела он определял на свой собственный вкус, отсюда и проистекало некоторое непонимание.

Ноут, сочтя сию сентенцию указанием к действию, исчез с площадки, из-за запертой двери послышались тихие щелчки отпираемых замков. Несколькими секундами позже принц открыл двери изнутри и театрально-хозяйским жестом пригласил родственников в прихожую.

Кровью не пахло, никаких следов насильственного проникновения или погрома не прослеживалось, в квартире был идеальный порядок и стояла почти оглушительная тишина, если не считать какого-то слабого писка, похожего на вяканье застрявшего в тесном дымоходе котенка.

– Эй, Филодо?! – осторожно позвал Ноут, и скулеж перешел в жалобный вопль о помощи, звучавший подозрительно глухо и сдавленно:

– Вытащите меня отсюда! Спасите!

Впрочем, в призыве о помощи чувствовалось больше стыда, чем настоящей боли. Скорее заинтригованные, нежели встревоженные боги поспешили на раздававшийся из кабинета-библиотеки голос хозяина квартиры.

Представшее их взорам зрелище было столь оригинально, что даже невозмутимо-задумчивый Тэодер скривил уголок рта в улыбке, Ноут не удержался от сдавленного смешка, Кэлер же хохотнул в голос, но тут же смутился и сделал вид, будто всему виной застарелый кашель рабочего рудников.

Щит зеркальной поверхностью вверх лежал на толстой ковровой полосатой дорожке. Между ним и полом, словно начинка инфернального бутерброда, в раскорячку лежал горе-искусствовед, вдавленный в ковер тяжестью богатырского щита полувеликана. Жалостливые стоны, издаваемые из-под зеркального панциря человеком, обряженным в зеленовато-желтую пижаму, делали Филодо похожим на страдающую похмельем гигантскую черепаху.

Ухмыляясь от уха до уха, Кэлер играючи приподнял щит и, ухватив охающего человечка за край пижамы, выдернул его из ловушки, как репку из грядки. Щит бог предусмотрительно поставил опасным «лицом» к стене и с сочувственным добродушием осведомился:

– Как же тебя угораздило, приятель?

Филодо метнул в сторону Ноута виновато-испуганный взгляд и прозаикался, оправляя задравшуюся пижаму:

– Ох, не знаю. Все любопытство проклятое! Предполагал рассмотреть историческую редкость получше, а он взял и завалился… – искусствовед беспомощно пожал плечами. – Хвала жабам-защитницам, не прибило и не покалечило!

– Да ты редкий счастливчик, могло так приложить, никакие жабы не спасли бы, – согласился Кэлер, прикинув вес щита и его способность проломить человеческий череп.

– Так вы тот самый коллекционер, интересующийся оригинальным зеркальным щитом неустановленной эпохи, о котором мне говорили? – Филодо довольно быстро сумел оправиться от пережитого ужаса и перевел разговор в деловое русло. Жалеть себя и нести чушь в присутствии Ноута и Тэодера искусствовед, не внявший предупреждению принца, небезосновательно счел не слишком уместным, а главное, не способствующим дальнейшему сохранению здоровья.

– Ага, люблю необычное оружие, доспехи, – подтвердил Кэлер с видом фанатика, то ли близкого к дилетантству, то ли слишком увлеченного своим делом и достаточно состоятельного, чтобы плевать с высотки на мнение окружающих.

– Тогда этот предмет – именно то, что нужно! Он – истинная находка для настоящего знатока, такого, как вы, заинтересованного в приобретении редкостей! – сделал рекламу бывшей собственности Унгира горе-посредник и чуть отступил в сторону, предоставляя клиенту возможность полюбоваться будущим приобретением.

– Может, и так, а может, и не эдак, – задумчиво насупился принц, подступая к щиту и похлопывая его по краю. – Проверить надо, та ли редкость, какую я ищу.

– Он в вашем распоряжении, – многозначительно задвигал бровями и всплеснул руками Филодо, приготовившись расстилаться перед Кэлером как угодно, только бы всучить ему щит, чтобы сам и Ноут сменили гнев на милость.

– Му-г-мн, – отозвался принц, увлеченно рассматривая гигантский щит и ощупывая его внутреннюю поверхность.

Некогда щит был снабжен крепежными петлями, которые уверенно сжимала чья-то массивная рука. Теперь от петель остались лишь захваты-трилистники, не выкованные, а словно спаянные из мелких чешуек могучим пламенем. Для сведущего взгляда сразу становилось очевидным, что к этой вещи приложили даже не лапу, а пасть, гигантские ящеры.

Да, перед принцем действительно был щит Унгира. Вряд ли в болота Вирука кидали драконьи доспехи все, кому не лень.

– Будешь проверять внешнюю сторону? – поинтересовался Ноут, испытывая очередной приступ сомнений в безопасности отражений щита для сохранения инкогнито следующих Теневой Тропой принцев, столетиями оберегавших тайны своего призвания от родственников.

– А как же, – отозвался Кэлер, одной рукой вертанув тяжелый предмет, как игрушку-волчок.

Колоритные брови Филодо от такого акробатического этюда попытались уползти с лица владельца и затеряться в остатках волос где-то посреди головы. Кэлер же безмятежно оглядел свое истинное отражение в зеркальном щите и качнул головой, словно и не узрел ничего необычного. А в самом деле, что ж он, собственной небритой рожи отродясь не видел? Довольно присвистнув, бог