Но Светка уже не тормозит:

— Ничего у тебя не выйдет. У нас кандидатура давно есть — важная, нужная, роду полезная. А ты бы лучше подумала, как Предякина не упустить. Пока он ещё тут.

Она выразительно кивает в сторону, где Предякин, уткнувшись в бокал, мило болтает с какой-то другой выпускницей, и, похоже, вовсе не скучает по своей бывшей пассии.

Катя моргает, делает круглые глаза и бормочет:

— Ой, простите, мне надо срочно отлучиться.

Поспешно ретируется в сторону Предякина, будто вспомнила, что оставила у него мобильник.

— Бегом-бегом, — фыркает ей вслед бывшая Соколова.

Камила, всё это время молча поглядывавшая за сценой, замечает:

— Светик, ты, конечно, за словом в карман не лезешь.

Светлана гордо вздёргивает подбородок:

— А я тебе кто — боевая жена или хвост собачий? Фронтир — он везде. Неважно, в Антарктиде я или на встрече выпускников. Я всегда на передовой.

* * *

После собрания с Семибоярщиной сразу выхожу на мыслеречь с Леной.

— У нас изменения в родовой структуре. Точнее — расширение.

Жена откликается моментально, с игривой ноткой в голосе:

— Ого, Даня, ты и на Южном полюсе успеваешь укреплять клан? Что за пополнение?

— Опчикарские входят в наш клан, — бросаю коротко, без прелюдий.

На том конце на секунду тишина. Потом — нешуточное удивление:

— Подожди… Опчикарские⁈ Те самые? Где глава — Мерзлотник?

— Он самый. Московский клан.

— Ого! Значит, теперь графы Опчикарские с нами? — в её мыслях лёгкий шок. — Это же серьёзно!

— Пока неофициально, — уточняю. — Но можешь уже запрашивать у них данные. Финансы, внутренние акты, структуру. Отдай аналитикам, пусть наметят план интеграции. Думаю, Мерзлотник уже начал своих инструктировать.

— Запрошу, — быстро соглашается Лена. — И сама вникну. Такая новость… Целый клан! У них же больше пятнадцати родов!

— Семнадцать, — поправляю. — Разной величины. Есть и тяжеловесы, и прицепы.

Если честно, я сам до сих пор перевариваю произошедшее. По-хорошему, я изначально собирался отдать вассальный перстень Веер. Наёмница с её навыками нам бы пригодилась.

Сначала, в шутку, предложил Фирсову — рассчитывал, что ликвидатор, как разумный человек, откажется. Тогда бы спокойно перешёл к Веер. Но всё пошло не по плану: Фирсов, как и ожидалось, вежливо отказался, а у Веер, как выяснилось, оказался контракт с Охранкой. А вот Мерзлотник — ухватился. Причём всерьёз, как будто давно всё для себя решил и ждал лишь повода.

А ведь Шаровой тоже был на грани. Благо, что спасла отговорка про единственное кольцо. Но нет, Шарового я бы пока точно не потянул. Взять подряд двух графов? Это было бы слишком. Слишком резко. Слишком вызывающе. Царь вряд ли одобрил бы такую самодеятельность. А мне сейчас нужен не скандал — а стабильность.

Да и самих Опчикарских ещё придётся переваривать. Там одних дворян — рота, связей — целая паутина. Клан не гигант, но всё же крупнее Вещих-Филиновых. Их сложно будет встроить так, чтобы не расплескать структуру. Но если справимся — это будет мощный апгрейд. Реально серьёзный шаг вперёд.

И, если уж честно, прибыль у Опчикарских — выше, чем у нас. Да, это факт хоть и спорный.

Спорный, потому что у Вещих-Филиновых просто куда больше капитальных вложений: Боевой материк, Междуречье, Шпиль Теней — мы буквально выстраиваем новые пространства, закладываем основы на десятилетия вперёд. И это дорого. Очень дорого. У нас то ноль по балансу, то и вовсе в минус уходим.

А вот старого рода Опчикарские не замахиваются на такие масштабные экспансии. Работают по отлаженным схемам, получают стабильную чистую прибыль. Сейчас — да, зарабатывают больше. Но это не навсегда. Наши активы созреют, их отдача не мгновенная. У нас цикл длиннее, но и потолок выше.

Но главное — я чётко понимаю: нельзя сейчас бросаться на их прибыль, как волк на добычу. Никаких «помогите братьям» и попыток перекачивать их деньги на наши проект. Всё — и Междуречье, и Шпиль Теней, и материковые опорные точки — должны выходить в плюс самостоятельно. На своих ногах.

Так будет правильно. Так будет честно. И, главное, это поможет избежать конфликтов. Потому что я понимаю: внутри клана Опчикарских наверняка найдутся те, кто не в восторге от объединения. Им не в кайф признавать другого графа над собой, да ещё и младшего по возрасту. Это мощный удар по самолюбию.

И моя задача — максимально сгладить углы. Чтобы ни у кого не возникло ощущения, будто их купили или пустили под нож.

Я иду по лагерю, глядя на море. У самого горизонта уже появился «Неудержимый». Линкор, тяжёлый и величественный, символ военной мощи Русского Царства.

Корабль, конечно, производит впечатление. Но времени на любование нет. Направляюсь к срубу, где на застеклённой веранде уже расположились принцесса Чилика и Настя. Обе с чашками чая, укутанные в пледы. Чилика неторопливо расчёсывает длинные волосы, а Настя вполголоса что-то рассказывает — наверное, как поймала разом трёх зайцев. Любит она такими историями хвастаться.

Я поднимаюсь на веранду, и Настя сразу же оборачивается:

— Ой, Даня, хочешь чай?

— Ага, спасибо.

Уже вскакивает, возится с чайником, колдует над заваркой.

— Да, пожалуйста, — киваю и сажусь рядом.

Пью чай, немного согреваюсь. Смотрю на Чилику и, не затягивая, говорю прямо:

— Ваше Высочество, боюсь, уже завтра вам придётся вернуться в свою провинцию.

Она опускает взгляд. Грустнеет.

— Уже так быстро?..

— Вас сопроводит Ледзор, — добавляю. — Если монахи снова решат напасть на колонну — он их мигом обратит в пыль.

— Да, да, хорошо, — говорит чилийка, чуть тише. — Но вы обязательно приезжайте потом. Как только закончите с Южной Обителью, ну и когда всё здесь уладите. Обещайте, Данила Степанович.

Я улыбаюсь:

— Антарктика-Чили рядом. Почему бы не заглянуть.

Она качает головой, поправляя выбившуюся прядь:

— Я не про провинцию. Я про королевство Чили. Вас там ждёт мой брат-король. Он будет рад вас видеть. И я — тоже. Я скоро возвращаюсь туда по своим делам. Прилетайте.

Киваю.

— Постараюсь, Ваше Высочество.

После чаепития выхожу на улицу. Мороз бодрит, воздух свежий, аж щёки пощипывает. Тут разворачивается очередная картина маслом: Горгон Горзул увлечённо возится со снегом. Что-то лепит с таким усердием. Присматриваюсь. Снеговик. Самый что ни на есть классический: круглое пузо, голова, глазки из угольков… А вместо рук — по две ветки с каждой стороны. Четыре руки, как