— Хм-м-м, нет, — ответил Лайнберри, как человек, сказавший слишком много. — Это произошло, когда я путешествовал.

«Верно», — подумала Пайн, вспомнив, что Ларедо так и не сумел выяснить, откуда Джек Лайнберри появился в Андерсонвилле.

— Наверное, путешествия тем и хороши, что благодаря им удается узнавать новое, — таинственно сказала она. — Я пытаюсь поступать так же.

Лайнберри с любопытством на нее посмотрел, но ничего говорить не стал.

* * *

В ресторане царила уютная атмосфера, за каждым столиком сидели состоятельные клиенты. Владелец явно знал Лайнберри, с радостью его приветствовал и сразу отвел к удобному столику, расположенному в алькове между книжными шкафами, в зале с раздвинутыми шторами.

— Специальная карта вин, — сказал он, протягивая Лайнберри черный планшет.

— Благодарю, Бен.

Как только владелец ушел, к ним подошла молодая хорошенькая официантка, которая с заметной опаской относилась к Лайнберри, и поспешно налила им в стаканы воду без газа.

— Здравствуйте, мистер Лайнберри. Рада снова вас видеть, — сказала она.

— И я рад тебя видеть, Венди. Спасибо. А это мой друг, миз Пайн.

— Миз Пайн, — сказала Венди, с благоговением глядя на агента.

Она сразу ушла, а Лайнберри принялся неспешно изучать карту вин, переворачивая одну страницу за другой на экране планшета. Но сначала он достал из кармана пиджака очки для чтения.

— У вас есть какие-то предпочтения? — спросил он. — Италия, Франция, Аргентина, быть может, Напа или Сонома[347]?

— До тех пор, пока предлагают что-то мокрое, меня все устраивает, — ответила Пайн.

Лайнберри рассмеялся, сделал выбор на экране.

Потом он убрал очки и откинулся на спинку стула — в этот момент появилась Венди с меню в руках.

— Вино скоро принесут. Перелить его в графин?

— В данном случае да. Оно должно немного подышать.

— Хорошо, сэр.

Она принесла два винных бокала на длинных ножках, теплый хлеб и вазочку с маслом и быстро ушла.

— Мне кажется, она немного нервничает в вашем присутствии, — заметила Пайн.

Лайнберри пожал плечами.

— Я не знаю, в чем причина. Я не принадлежу к категории ослов, которые придерживаются исключительно высокого мнения о себе.

— Будь это не так, я бы не приняла вашего приглашения.

— Я веду себя с людьми так, как я бы хотел, чтобы они вели себя со мной. С уважением.

— Я уверена, что мои родители это ценили.

Он взял кусочек хлеба и обмакнул его в масло.

— Мне бы хотелось думать, что так и было.

— Здесь очень приятное уединенное место. Вы всегда ужинаете в этом алькове?

— Я люблю уединение.

— Интересно, шторы закрываются? — спросила Пайн, удивившись собственному вопросу.

— Я не знаю. У меня не было случая проверить.

— А что вы почувствовали, когда обнаружили тело моего отца?

Ее вопрос оказался для Лайнберри таким неожиданным, что он едва не подавился кусочком хлеба, и ему пришлось сделать несколько глотков воды и откашляться.

— Извините, — сказала Пайн. — Я крайне неудачно сменила тему.

Он откинулся на спинку стула и вытер пальцы салфеткой.

— Это было ужасно, Ли, если вы хотите знать правду. Я никогда прежде не видел мертвецов. Во всяком случае, в таком состоянии. И очень надеюсь, что больше не увижу.

— Я не сомневаюсь.

— Насколько я понимаю, на вашей работе, вы видите много… умерших людей.

— К сожалению, да.

— А со временем не становится легче?

Пайн подумала о теле Фрэнки Гомеса.

— Не факт.

— Ну, возможно, так даже хорошо. Я хочу сказать, если вы станете нечувствительной к подобным вещам, это негативно скажется на вашей личности.

— Тут я с вами совершенно согласна.

Он бросил на нее внимательный взгляд.

— Я не говорил вам об этом раньше, но вы выглядите прелестно. Вы очень красивы.

— Благодарю вас.

Он отвернулся, явно смущенный собственными словами.

— Я… иногда мне трудно говорить такие вещи женщинам. Многие мужчины нередко переходят границы… Полагаю, вы часто встречаетесь с подобными вещами в своей работе. Ведь ФБР все еще мир мужчин?

— Да. Но положение медленно меняется к лучшему. И нам нужно научиться избегать ситуаций, когда один человек делает комплимент другому без должного уважения.

— Согласен.

— Именно по этой причине я вам скажу, что вы выглядите весьма благородно.

Он смущенно улыбнулся.

— Хорошее слово, благородно. Должно быть, причина в седых волосах.

— Мужчины выглядят благородно, а женщины просто стареют.

— Еще одна несправедливость жизни, — заметил Лайнберри.

Когда принесли и разлили вино, они чокнулись бокалами, и Пайн сделала осторожный глоток.

— Ух ты, пробирает! — На лице Пайн появилось смущение. — Извините, я не знаю правильного термина.

— Он правильный, если вы именно так восприняли вино. И, чтобы вы знали, прежде я и сам использовал подобные слова.

— А что это за вино?

— «Амароне» из Вероны, которая в Италии. Этот сорт винограда особым образом собирают и сушат, что приводит к появлению терпкости и необычайной интенсивности вкуса в созревшем вине. — Он смущенно улыбнулся. — Конец лекции.

— Нет, мне очень интересно. Я бы хотела знать больше.

— Вам нужно немного подождать, когда вино еще больше насытится кислородом. Тогда проберет еще сильнее!

Они сделали заказ, и его доставили без лишней суеты и спешки. Владелец дважды к ним подходил, а в конце им даже не принесли счет.

— Неужели вы ужинаете тут бесплатно, или есть какое-то другое объяснение?

— У меня здесь личный счет. Это упрощает жизнь.

— Понятно.

— Если вы когда-нибудь окажетесь в Атланте и вам потребуется место, чтобы переночевать, у меня есть небольшая квартирка в Бакхеде. Пожалуйста, останавливайтесь там, если возникнет необходимость.

— Вы очень щедры, — сказала Пайн, не глядя ему в глаза.

— Это не пустые слова. Для меня будет честью, если вы примете мое предложение.

Несколько секунд Пайн молчала, формулируя вопрос, который ей хотелось задать весь вечер.

— Когда вы видели мою мать в последний раз? — наконец спросила она.

Он сделал глоток вина, вытер губы салфеткой, поправил перед собой солонку и перечницу.

— За день до того, как вы втроем покинули город.

— Они вам не сказали, куда намерены уехать?

— Нет. И должен признать, мне было… больно.

— Но в конце концов вы восстановили отношения с моим отцом?

— Да.

— Но не с матерью. Почему? Он ведь знал, где мы жили.

— Вероятно, решил сохранить это в тайне.

— Но вы же дружили.

— Это происходило уже после развода ваших родителей. Может быть, Тим больше не хотел, чтобы я с ней встречался. Я не знаю причины.

— У меня складывается впечатление, что вы были с ней очень близки, — проговорила Пайн.

— Я был очень близок с обоими, — твердо сказал Лайнберри. — Я уже говорил, что собирался предложить вашему отцу работу в моей компании.

— Но он покончил