разделял убеждённость в том, что главными соперниками Третьего рейха в войне являются Великобритания и США. Более того, армия предполагала, что после победы на востоке ей придётся вступить в конкуренцию с люфтваффе и флотом. Поэтому в качестве альтернативы воздушной и морской войне армейский штаб предлагал различные варианты операций против британских владений в Западной Азии. После разгрома Советского Союза можно было направить мощные танковые колонны на Ближний Восток и в северную Индию с баз в Ливии, Анатолии и на Кавказе. Генералы мечтали об армаде из 36 танковых дивизий общей численностью в 15 тыс. машин, которая была нужна им для нанесения этого смертоносного удара[1373]. Внутренний план, подготовленный армией к маю 1941 г., предусматривал производство почти 40 тыс. танков и 130 тыс. полугусеничных машин в течение следующих трёх лет[1374]. От этих замыслов евразийской войны в масштабах, невиданных со времён Александра Македонского, обычно отмахивались как от не более чем мысленных экспериментов. Однако в реальности объёмы производства танков к концу года существенно превосходили уровень, фигурирующий в месопотамских фантазиях армейских генералов[1375]. И этот прирост производства стал возможен только потому, что армейские планы на период после «Барбароссы» не остались на бумаге[1376]. В 1941 г. в танковое производство были инвестированы сотни миллионов рейхсмарок.

Рис. 18. Инвестиционный бум военного времени: основной капитал немецкой промышленности

Производственные площади завода Henschel & Sohn в Касселе увеличились почти на 100 тыс. кв. метров. В Санкт-Валентине (Австрия) был открыт новый гигантский завод Nibelungen, а кроме того, на производство танков были переведены ещё два завода — Vomag в Плауэне и Maschinenfabrik Niedersachsen[1377]. Помимо этого, 1941 г. был отмечен важными сдвигами технологического характера. Германия наконец отказалась от крупномасштабного выпуска устаревших лёгких танков и сосредоточила всю энергию, какую могла, на производстве средних танков, на которых вермахт воевал до лета 1943 г. Более того, было принято решение ускорить процесс разработки двух новых тяжёлых машин, предназначенных специально для борьбы с выдающимися танками Т-34 и КВ-1, причинившими столько неприятностей немецким войскам в России. Будущее танковых сил Рейха, равно как и люфтваффе, решалось не в 1942 или в 1943 г., а летом и осенью 1941 г.

Танковая программа была лишь одной из ряда крупных инвестиционных программ, выполнявшихся армией. Они финансировались через армейский инвестиционный холдинг MONTAN GmbH[1378]. Бухгалтерский баланс MONTAN даёт превосходное представление о развитии германского военно-промышленного комплекса в первые годы войны.

Таблица 13. Балансовая ведомость MONTAN GmbH, 1938–1943 годы: инвестиции германской армии в промышленность, млн рейхсмарок Увеличение активов в течение года: Активы на 31.03.1938 1938–1939 1939–1940 1940–1941 1941–1942 1942–1943 Активы на 31.03.1943 Оборудование 3,9 1,9 0,6 0,5 1,7 0,3 8,9 Оружие, автомобили, танки 61,3 48,7 72,6 106,8 124,8 81,0 495,2 Патроны 77,3 9,9 9,8 9,1 4,9 7,9 118,9 Снаряды 13,5 1,6 1,8 3,1 -17,5 74,2 76,7 Взрыватели 18,3 2,2 -0,5 0,2 -0,1 4,2 24,3 Взрывчатые вещества и химикалии 139,0 237,9 387,4 852,1 911,3 347,1 2874,8 Жильё 2,5 12,3 30,3 75,9 68,0 78,7 267,7 Только производственные активы 313,3 302,2 471,7 971,8 1025,1 514,7 3598,8 Все активы 315,8 34,5 502,0 1047,7 1093,1 593,4 3866,5 Источник: В.Hopmann, Von der montan zur Industrieverwaltungsgesellschaft (ivg) 1916-1951 (Stuttgart, 1996), 120.

При её изучении становится понятно, какие гигантские капиталовложения требовались вооружённым силам, особенно инвестиции в химическое производство. Schnellplan 1938 г. и требования Гитлера, выдвинутые в начале 1940 г., имели своим следствием то, что 70–80% армейских инвестиций в промышленные мощности приходилось в годы войны на производство взрывчатых веществ.

Химическое производство почти никогда не оставалось в стороне от инвестиционного бума военного времени. Как мы уже видели, к зиме 1940–1941 гг. среди руководства Рейха нарастала обеспокоенность долгосрочной ситуацией с поставками сырья. Главное место среди проблем Германии занимало неадекватное снабжение каучуком и нефтью. Обе проблемы были смягчены благодаря запасам, захваченным летом 1940 г., но так и не решены до конца. Предполагая, что с весны вермахт снова развернётся во всю мощь, военно-экономический штаб предсказывал серьёзную нехватку нефти и резины ко второй половине 1941 г. Одним выходом было строительство новых мощностей по производству синтетического топлива, вторым — завоевание Кавказа. В 1941 и 1942 гг. Третий рейх пытался решить обе эти задачи.

Зимой 1940–1941 гг. Карл Краух, отныне став и председателем наблюдательного совета IG Farben, и главным по химии в управлении по выполнению Четырёхлетнего плана, снова занял ключевое положение в германской военной экономике[1379]. Как впоследствии отмечал генерал Томас, Краух очень серьёзно отнёсся к вопросу о «конкуренции с США»[1380]. Поэтому главным для него стало резкое расширение объёмов производства синтетического топлива. Вторым приоритетом был каучук. В ноябре 1940 г. Краух потребовал от IG Farben увеличить мощность трёх существовавших заводов по производству «буны» и построить четвёртый завод на аннексированных польских территориях, где благодаря их удалённости от Ла-Манша можно было не опасаться британских бомбардировщиков. В феврале 1941 г. он поставил цель увеличить к 1943 г. производство синтетического топлива до 6 млн тонн с лишним по сравнению с уровнем в 4.3