же, приставить нельзя, но показал же он мне свои ощущения после лечения. Нужно расспросить Кайдена об этом заклинании, а то как бы он меня со своей идеей фикс в крупные неприятности не втянул. Мне и мелких хватает, в которые я самостоятельно влипаю.

Мастер довольно долго молчал, сомневаясь, стоит ли продолжать разговор в свете последней информации. Но я ведь и не просила его о себе рассказывать, просто хотела понять, что это за нашествие такое.

— А нашествие это страшнее, чем несколько тысяч гоулов? — попробовала я найти точку соприкосновения с собственным опытом в этом мире.

Альвир растерянно посмотрел на меня и ответил вопросом на вопрос:

— Это правда, что все, кто дрался против меня на уроке в тот раз, маги-практики или мастер Кайден решил так мое самолюбие пощадить?

— Чтобы Кайден и чье-то самолюбие щадить стал⁈ Вы сами-то в это верите? — поинтересовалась я. Мастер неопределенно дернул плечом в ответ. — Я точно не знаю насчет магов-практиков, но нам так архимаг Элтар сказал. Еще у эльфов, когда после боя всем было не по себе.

— То есть вы действительно участвовали в бою вместе с эльфами? — уточнил мужчина.

— Да. И нас за это даже наградили. А еще Повелитель эльфов сказал, что это сыграло ключевую роль в победе.

Альвир так недоверчиво посмотрел на меня, что я поспешно пояснила:

— Не в смысле наших магических возможностей, мы тут почти ничего не сделали. Но видя, что в бой идут люди, более того — дети, пришло очень много ополченцев и это стало решающим фактором. Хотя мне еще и спасение их Владыки до кучи приписали. Говорят, со стороны геройски выглядело, а в действительности я просто подумать, перед тем как на выручку бросилась, не успела, и эльфы меня саму спасали. Ну, так что, расскажете про нашествие? Можно не про то, в котором сами побывали, если вам про него вспоминать неприятно, просто в общих чертах.

— Значит, правду говорят, что ты призванная? — снова не ответил он на мой вопрос и пояснил: — Раз вообще про нашествия не знаешь.

Я кивнула. В этот момент в дверь постучали и после разрешения входить расставили на столе тарелки с едой и две кружки с горячим отваром.

Готовили здесь иначе, чем у Шрама, но не сказать, чтобы плохо. Еда была более жирной и без специй, хлеб из муки более грубого помола, но свежий, овощи нарезаны не в виде салата, а просто крупными дольками. Все это мне что-то неуловимо напоминало, но я никак не могла понять, что именно.

— Расскажешь про свой мир? — прервал молчание Альвир, когда мы уже съели примерно половину содержимого тарелок.

Я хотела спросить, что именно его интересует, но передумала.

— Не-а, теперь ваша очередь. Я вам про эльфов уже рассказала, а вы мне про нашествие нет.

— Да тут и рассказывать по сути не о чем. Что такое нестихийная угроза знаешь?

Я отрицательно помотала головой, поскольку рот в это время был занят.

— Вся опасность, исходящая от живых существ. То есть даже взбесившая кошка или собака, напавшая на человека, тоже сюда относится.

— А если человек на человека нападет?

— К разумным расам применяются не классификации, а законы.

— Ясно.

— Так вот, нестихийная угроза есть всегда и везде, где можно встретить что-то живое. Но если живое агрессивно, то это уже опасность, и места, где агрессивные животные встречаются довольно часто, отнесены к опасным зонам. Это все земли за границей обжитых земель и некоторые очаги в Остии.

— Например, Острый хребет?

Мастер вздрогнул, но все же ответил:

— Да.

— Извините, я молчать буду, вы только дальше рассказывайте.

— Ты знала, что я служил у Острого хребта? — поинтересовался мастер.

Я отрицательно помотала головой и пояснила:

— О нем наемники говорили в корчме, а я слышала.

— Да, там промышляют несколько групп, — подтвердил Альвир, — только рисковое это дело без мага.

Я хотела спросить ходит ли он с какой-то группой, но вовремя прикусила язык — обещала же молчать.

— Так вот, опасная зона — это место, где довольно высок риск в любой момент столкнуться с агрессивно настроенным живым существом. Во время нашествия же этот риск перерастает в неизбежность. Если на один квадратный километр приходится не более одной агрессивной особи — это третья категория, если от двух до пяти — вторая, а если больше — первая. Площадь, которую покрывает нашествие, тоже бывает разной.

— А что такое волны? — спросила я, поняв, что мастер закончил рассказ.

— Разные животные двигаются с разной скоростью и постепенно разбиваются на несколько групп, между которым образуется затишье. Для нашествия первой категории затишье — это аналог третьей категории. И в нем последней волной идут бестелесные, от которых невозможно укрыться. Говорят, от них даже абсолютник не спасает.

Я открыла рот, чтобы задать еще один вопрос и молча закрыла — не стоит бередить человеку рану.

— Хочешь еще что-то спросить? — понял Альвир.

— Да, — призналась я. — Но это уже про ваше прошлое, так что вы, наверное, не захотите отвечать. Вы знали, что попали в первую категорию?

— Да.

— Тогда какой смысл был прятаться в пещерах?

— Там можно забаррикадироваться и переждать первые волны.

— А какой смысл пережидать первые, если нельзя спастись от последней?

— Это шанс дождаться помощи.

— Если она знает, где искать, — пробормотала я, понимая, что Альвир был абсолютно прав, уйдя за спасательной группой. — Погодите-ка, а что вообще можно сделать, если от этих, которые бестелесные, даже абсолютник не помогает?

— В спасательной группе два телепортиста уровнем не ниже магистра, задача остальных довести их до места, а они открывают разовый портал и всех эвакуируют.

На какое-то время я задумалась, после чего нашла еще одну нестыковку.

— А у вас телепортационного амулета не было?

— Скажешь тоже. Хотя ты же, наверное, не знаешь, что я в разведывательно-добывающей группе служил. Амулетов только на группы зачистки хватает. Когда есть возможность, еще боевым выдают, но не чаще одного раза в год. А наше дело смотреть, подбирать по дороге все полезное и ни во что не ввязываться.

— Странно. Мастер Кайден считает вас хорошим боевым магом. Я думала, вы в каком-нибудь спецподразделении служили.

Альвир рассмеялся.

— Нет ничего странного, я же только