— А если попросить нин-нэко помочь?

— Что ты имеешь в виду? — Тут же вцепился в идею Мадара.

— Ну, у нас же в квартале много кошек, — начала излагать свою мысль Сакура. — Можно попросить их гулять не только по кварталу, а по всей деревне. Кто на них внимание обратит? Прикрепить их к одному сотруднику, и тот быстрее до места доберётся, да и общаться хочешь, не хочешь — придётся. Кошки вообще очень хорошо всякий негатив убирают. Я вон в детское отделение иногда Куро приношу, чтобы малыши не боялись.

— Надо было раньше воскресать, — пробормотал Мадара. — Такое сокровище, и досталось оболтусу!

Оболтуса в тот вечер дома не было. Они на пару с Хомяком стояли в дозоре на границе Конохи. Впрочем, Саске это слышал уже не первый раз, и в ответ только довольно ухмылялся. Мол, кто первый встал — того и тапки. И вообще, чего вы жалуетесь? Вон у вас там через пару лет своё подрастёт. Мадару же от одной мысли, что в Храм идти не как Главе Клана, а самому — прошибало холодным потом, и он спешил всем напомнить, что у него уже есть двое детей: сын — красавчик, молодец, и вообще Герой, и Лапочка-дочка, которую лучше не злить… (особенно в близком присутствии Фамильной сковородки — прим. G)

***

Общий Сбор Пяти Каге решили приурочить к назначению Шестого Хокаге, и его же свадьбе, ну чтобы лишний раз не приезжать. Последнее событие заставило напрячься не только глав Союзных Стран, но и неожиданных родителей: Орочимару и Мадару. Сначала они уговаривали Юми, точнее уговаривал её Итачи, вырвавшись из Управления, а они служили тяжёлой артиллерией. Последнюю точку в этом споре поставил Какудзу, которого после третьего инфаркта выпустили из Госпиталя, под честное слово Сакуры.

Тот всё пересчитал, раз десять, и вынес вердикт — что от похода в Храм Юми и Итачи они потеряют каких-то пару миллионов, так что жить можно. Учиха тяжко вздохнула и согласилась, но от всех приготовлений открестилась сразу же. У неё полно работы, и вообще, она беременная — ей бегать за покупками некогда. Так что пусть дорогие родители сами развлекаются. Это же им надо? Им, вот и весь разговор. Кимоно у Юми есть, она так и быть придёт, а дальше сами.

Ещё никогда Орочимару и Мадара не были так близки к мысли переехать в психиатрическое отделение госпиталя добровольно. Если бы не Мёбуки и Кушина, они бы никогда не организовали эти проклятущие свадьбы. Мадара только убедился в том, что пока жив — не женится. Второй раз проходить через ЭТО? Ну нет, нервная система ему дорога, как память.

Первой в Коноху прибыла Мизукаге, что не удивительно. В её сопровождающем Учихи с большим для себя удивлением опознали Шинигами, который на вопрос:

— Что случилось?

Сначала красноречиво поморщился, но после пары-тройки стопок отошел и тихо ответил:

— Разжаловали и сослали, на ближайший век. Велели восстанавливать численность Жрецов, и не дай Демиург — продолбать их снова…

Когда до всех дошла вся подоплёка этого наказания, то засмеяться не посмел никто, кроме притулившегося на холодильнике Тенгу. Тому тоже досталось, его обратили в Ворона, и отобрали голос, как что теперь он мог только каркать, причем довольно мерзко, на тонкий музыкальный слух Учих.

— И как тебя звать теперь? — Уточнил Наруто. — Не Шинигами же?

— Да, как хотите, так и зовите, — буркнул экс-Шинигами. — Пожить пустите, пока не устроюсь?

— Да даже когда устроишься — оставайся, — отмахнулся Наруто. — Пойдём, у нас в квартале полно свободных домов!

— Мда… — Протянула Юми, глядя вслед двум уходящим Узумаки. — Не завидую парню, его же добрая половина Армии в лицо видела…

После этих равнодушных к наказанию не осталось даже среди пернатых.

— Ну, он может себе гарем завести, — предположил Саске. — Вот не надо на меня так смотреть, Сакура! Сама подумай, он же вряд ли за эту сотню лет сильно изменится!

— В любом случае, если что, мы предоставим ему «политическое убежище», — подвёл итог Мадара. — В случае, если охотниц на чистокровного Узумаки будет слишком много.

— Угу, будем всех на клановый полигон посылать, кто прошёл — тому и приз! — Хихикнул Саске.

— Нет, туда мы будем посылать тех, кто рискнёт захомутать меня, — серьёзно заявил Мадара.

— Эээ, а как же мои братики? — Возмутилась Юми. — Я требую минимум двоих! Такого же Лапушку, как мой любимый дядюшка, и так уж и быть, такую же заразу, как — Я! («тогда из дому родители пропадать начнут"(олдфаги поймут) — прим. G)

— Вот когда у меня будут такие же внуки, — отбил подачу Мадара. — Тогда и поговорим!

— Резонно, — вынуждена была согласиться Юми.

Мэй наблюдала за этой сценой круглыми глазами, сидя под боком у Какаши. Тот только усмехнулся и тихо сказал:

— Не обращай внимания, у нас это в порядке вещей. Они так по три раза на неделе спорят, а иногда и по три раза за день.

Уже несколько позже, когда все присутствующие разошлись, кто по спальням, кто в кабинет, а кто и в патруль, у будущих супругов состоялся серьёзный разговор.

— Я всё хотела спросить, как так вышло, что ты живёшь у Учих?

— Наверное, потому, что я сам Учиха? — Усмехнулся Копирующий, скидывая осточертевший за последние дни жилет. — Хоть с первого взгляда и не скажешь.

— По всем данным разведки, у тебя должен быть только один Шаринган, — нахмурилась Мэй. — В левом глазу, и ты всегда прикрываешь его хитай-ате. Но я вижу совсем другое.

— Я бы не стал этого говорить, — нахмурился Какаши, снимая перчатки. — Но, мы обсудили этот момент всем семейством, и решили, что поскольку ты станешь её частью — то знать должна.

— Ты бастард? — Предположила Теруми.

— Нет, что ты, — хмыкнул Хатаке. — Я родился в законном браке.

— Тогда — как?

— Я в этом не специалист, и могу объяснить только условно, — привычным жестом взлохматив макушку, произнёс