раз увидел меня в купальнике на заднем дворе.

– Я так думал, но, как оказалось, мы с тобой познакомились в детстве. Прямо здесь.

Это невозможно. Я не помнила ничего такого. У меня не было друзей, кроме Данте, и я мало с кем общалась, помимо него. Ну, за исключением нескольких детей, которые приходили и уходили после званых ужинов родителей. Они так быстро исчезали из моей жизни, что я не могла запом… О боже!

– Это был ты? – Я уставилась на Алессио, когда до меня дошло. – Ты тот мальчик, который спас меня от падения и пострадал сам?

– Тот самый, – Алессио улыбнулся, а его глаза заблестели.

– Но как? Ты знал все это время?

– Нет, – он покачал головой. – Твой отец рассказал. Тогда я получил сильное сотрясение, и мой мозг решил, что эта информация неважна, поэтому стер воспоминание о том дне. Как и многие другие.

– О господи, мне так жаль. Это моя вина. Ты все забыл из-за меня, я стала…

– Эй, посмотри на меня. – Алессио обхватил и приподнял мой подбородок, чтобы я взглянула на него. – Ты ни в чем не виновата. Мы были детьми. Было и прошло. Зато познакомились. Более того, теперь мне кажется, что та встреча была судьбоносной. – Алессио приобнял меня, посмеиваясь. – Ты тогда буквально упала мне на голову, а теперь поселилась в ней.

Я не смогла сдержать улыбку.

– Вот так, – его рука гладила меня по волосам, – не смей расстраиваться из-за этого или чего-либо другого, хорошо?

Я просто кивнула ему.

– А теперь ответь на мой предыдущий вопрос.

– Какой? – Я отстранилась.

– Что я говорил насчет твоих стонов?

Упс.

– Не помню. – Его горящие глаза следили за моим ртом, поэтому я высунула язык и облизала нижнюю губу, на которой еще остались капли карамели.

Алессио взял мою руку и медленно окунул указательный палец в баночку, которую я держала. Карамель слегка испачкала его, но он не обратил на это внимания. Вместо этого он поднес мой палец с лакомством к губам. Сахарная смесь стекала, грозя капнуть на пол, но Алессио пресек это: обхватил мой палец влажными губами и медленно слизнул карамель.

О. Мой. Бог.

– Ты не любишь карамель, помнишь? – Я нашла в себе силы задать вопрос, наблюдая, как он слизывает каждую капельку светло-коричневой пасты.

Алессио с громким звуком выпустил палец изо рта и ответил:

– Я люблю твой вкус. Ты как эта сладость. И небольшое уточнение: я уже от него зависим.

Он проделал то же самое еще раз, заставляя меня закрыть глаза и стонать от удовольствия. Его слова творили что-то невероятное, заставляли теплоту и возбуждение течь по груди, животу и ниже. Я чувствовала, как таяла, словно мороженое, от его взгляда и комплиментов, представляя всевозможные способы, которыми он доводил меня до исступления.

– Алессио, мне нужно бежать.

Я вырвала палец из его рта, несмотря на дикое желание не прекращать все это, но я правда уже опаздывала. Да и к тому же в любой момент нас могли застукать в кладовке в компрометирующей позе. Это была бы катастрофа.

– Тогда ответь на мой чертов вопрос, принцесса.

Алессио притянул меня к себе, положил руки на задницу и сжал ягодицы, отчего я застонала.

– Ты. Всегда ты.

– Да. Всегда я. – Я услышала глубокий рык в его груди, когда его губы накрыли мои глубоким поцелуем.

Внезапно мы услышали шаги, а после голос Бенито:

– На моей кухне действуют мои правила! Хочешь изменить их – сначала убей меня, vecchia.

Я резко разорвала наш поцелуй и высвободилась из хватки Алессио, отходя от него на довольно приличное расстояние. Закрыла банку и убрала ее обратно на полку, мысленно сделав пометку: забрать позже, так как в ней побывал мой палец.

Алессио следил за моими действиями с широкой улыбкой на лице, которую даже не пытался скрыть. Он приблизил свой палец ко рту и вновь облизал его, а потом провел большим пальцем той же руки по нижней губе.

Черт возьми. Этот жест теперь мой любимый.

– Не смотри так.

– Как?

– Словно ты хочешь продолжения.

Он подошел ближе, но я не могла этого допустить, иначе в этот раз мы не сможем остановиться.

– Стой. – Я выставила руку перед ним и заставила отступить. – Мы не можем, не здесь. И нам обоим пора.

Алессио запрокинул голову и расхохотался. Его трясло от смеха. Он с нежностью посмотрел на меня и протянул одну руку, засунув вторую в карман своих брюк.

– Пойдем, трусиха.

– Я вовсе не трусиха.

Я схватила сумочку, которую оставила на полке с мукой, и вместе с этим сладкоежкой покинула «место преступления».

– Думаю, вечер выйдет потрясающим. О нас напишут во всех газетах, – сказала Люсинда, собирая со стола папки. – Это поможет привлечь внимание к нашему фонду.

– Ты правда так думаешь?

– Конечно, милая. – Она накрыла мою руку ладонью. – Ты так похожа на нее. Мама бы тобой гордилась.

Люсинда была не только помощницей моей мамы. Она была ее подругой. Слышать такие слова от нее было вдвойне приятно.

– Спасибо, это очень важно для меня. – Я положила свободную руку на ее ладонь и заметила, как ее голубые глаза увлажнились. – Спасибо тебе за все. Она бы гордилась нами обеими.

– Так, ну все, хватит раскисать. У нас много работы. – Она встала и взяла папки. – Я позвоню, как только уточню детали. До встречи, дорогая.

Когда Люсинда ушла, я достала из сумочки телефон и заметила уведомление о новом сообщении от Алессио. Оно пришло десять минут назад.

Мои щеки, скорее всего, залились румянцем от таких непристойных сообщений. Я подняла голову и посмотрела по сторонам, но никто не обращал на меня внимания. Даже Энцо уткнулся в газету, ведь в этом ресторане, принадлежавшем Каморре, я была в полной безопасности.

Я решила поддержать эту игру:

И следом еще одно сообщение:

Не дожидаясь ответа, я встала с места. Энцо тут же вскочил и подошел ко мне.

– Домой?

– Да. Ты можешь подогнать машину, я сейчас подойду.

– Я подожду.

– Не стоит. Я просто возьму кофе с собой и выйду.

Он посмотрел на меня, потом на парня у входа. Оба обменялись непонятным мне знаком руками, и только после этого Энцо согласился.

Я попросила официанта сделать капучино с карамельным сиропом навынос. Через пару минут стаканчик с моим именем был уже у меня в