которые так хотелось сорвать своими губами, надкусить, сжать… Его дыхание колыхало перья на моем боа…

– Расскажите про Неверию, – пробормотала я, откинувшись на спинку кушетки – подальше от обольстительной близости. – Вы провели там несколько лет и, наверное, успели попутешествовать?

– Вы позволите потеснить Кошку? – спросил в ответ Онтарио и сел едва ли смиссе не на хвост. – Рассказывать в таком шуме можно только находясь близко к тому, кто готов слушать.

Кошка недовольно прищурилась и каплей сползла вниз – под кушетку.

Я кивнула. Как интересно он построил фразу, вложив в нее несколько смыслов. Или смысл был один – тот, который Онтарио имел в виду, а остальное я додумала? Не слишком ли много я додумываю в последнее время? Ох, скорее бы уже наступил вечер! Очень надеюсь, что Аманда решительна и готова к разговору с младшим Ананаксом.

– Неверия – страна полутонов, Ваше Высочество, – между тем, начал рассказ Онтарио. – Здесь, в Кармодоне, все яркое – небо, листва, трава, цветы. В Неверии небо – бледнее, листва – темных оттенков, цветы скромны, словно стесняются быть красивыми. Если Кармодон это… – он помолчал, подыскивая подходящий эпитет, и вдруг, рассмеявшись, довершил: – Аманда Кивис, то Неверия – дева, прелестная своей сдержанностью во всем, кроме характера. Если в Неверии идут дожди – это не веселый дождик Кармодона, это ливень, сметающий все на своем пути. Снег в Неверии не падает задумчиво и печально, посверкивая снежинками, словно брильянтами, нет! Неверийские метели налетают внезапно и выдувают не только тепло, но и мысли. Морозы не такие мягкие, как здесь, они трескучи и кусачи, поэтому неверийцы любят меха и большие камины. Горы…

Он говорил, а перед моими глазами вставала суровая, но прекрасная страна, в которой я вряд ли побываю. Водопады со скалистых уступов наполняли прозрачные озера, к которым припадала густая, шелковистая трава. Темные кроны деревьев перешептывались, скрывая тайны, ведомые только им. Города, больше похожие на крепости, возносили башни к небосводу и были так не похожи на Тессу с ее широкими проспектами, ярко выкрашенными фасадами домов и любовью кармодонцев к цветам в горшках. Я видела чужую землю, будто наяву, и отчаянно тосковала от того, что наяву ее не увижу!

Онтарио замолчал, о чем-то задумавшись.

Я машинально коснулась его руки.

– Вы прекрасный рассказчик, благодарю! Воистину мир огромен и полон чудес!

– Вы про магию, Ваше Высочество? – улыбнулся Онтарио.

– Я про мир, – улыбнулась я в ответ. – Мне жаль, что я не увижу Неверию.

– Это почему же? – удивился он.

– А что мне там делать? – вопросом ответила я. – Я – не принц Стич. Отец никогда не отправит меня одну с визитом в другую страну. И даже если соберется ехать – меня оставит дома.

Онтарио захохотал. Я с изумлением смотрела на него.

– Извините, Ваше Высочество, – все еще смеясь, проговорил он, – но на его месте я бы тоже оставил вас дома!

Пришла моя очередь спрашивать:

– Это почему же?

– Ради крепости международных отношений, – непонятно ответил он и поднялся. – Я, пожалуй, принесу мороженое!

Онтарио оставил меня в замешательстве – сердиться ли на этакую дерзость или посмеяться, пока он не видит?

Подлетела запыхавшаяся Аманда. Сделала реверанс и рухнула на кушетку, счастливо улыбаясь:

– Я просто не чувствую ног! Его Высочество великолепно танцует!

– Да? – с подозрением осведомилась я. – Мы точно говорим об одном и том же Высочестве? Мне он, как раз, отдавил все ноги…

Мы посидели молча, размышляя над информацией, полученной друг от друга.

– Знаешь, так приятно чувствовать, что ты кому-то нравишься, – тихо сказала Аманда. – Чувствовать, что кто-то тобой интересуется, тобой восхищается. Признаюсь, когда Онтарио уехал, мне ужасно не хватало его искреннего обожания.

– А как же другие юноши? – удивилась я.

Аманда дернула совершенным плечом, и золотая парча блеснула под светом большой люстры.

– Это не то! Понимаешь, они будут восхищаться любой красавицей, а Онтарио… Он совсем другой… Его всегда интересовали книги, а не девушки. Кроме меня, разумеется, и то это случилось не сразу. Мне потребовалось много времени и терпения, чтобы услышать признание из его уст. А ты, Твое Высочество, была когда-нибудь влюблена?

Я, не задумываясь, качнула головой.

– Нет? – изумилась Аманда.

– Нет, – твердо ответила я. – Не хочу никому доверять, так проще.

– Разве можно жить без любви? – округлила глаза Аманда.

– Ну я же живу? – усмехнулась я и замолчала – к нам подходил Онтарио, неся две креманки с мороженым. Вторую, по всей видимости, он прихватил для смиссы.

Увидев блондинку, младший Ананакс не растерялся и протянул нам обе креманки.

– Прошу, Ваше Высочество! Аманда, вы, похоже, запыхались, танцуя с принцем?

Я физически ощутила, как подруга «сделала стойку».

– Вы заметили? – улыбнулась она. – Но, кажется, вы вовсе не смотрели в нашу сторону?

– О, я имею обыкновение смотреть во все стороны – так учат на факультете международных отношений, – парировал он. – Кроме того, я не мог не смотреть туда, куда были устремлены взгляды всех присутствующих. Приятно быть в центре внимания, не так ли?

– Конечно, – затрепетала ресницами Аманда. – Принц – очень интересный собеседник. Он прекрасно образован и проводить с ним время – одно удовольствие!

– Я рад за вас, – улыбнулся Онтарио и меня удивила искренность, прозвучавшая в его голосе.

Удивила она и Аманду. Даже не столько удивила, сколько шокировала, потому что подруга резко поднялась, с размаху сунула ему креманку, сделала торопливый реверанс и скрылась в толпе.

Младший Ананакс пожал плечами. Устроился рядом со смиссой, протянул ей мороженое и под звук кошачьего чавканья поинтересовался:

– Что с ней такое?

– Вы, правда, не понимаете? – изумилась я. – Тогда вы самый бесчувственный и эгоистичный негодяй из всех, что мне знакомы!

– Какие у вас интересные знакомые, Ваше Высочество! – восхитился Онтарио. – Может быть, расскажете о них подробнее?

– Собираете информацию о придворных? – усмехнулась я. – В свите папеньки таких предостаточно.

– Разве вы не знаете, что отец мечтает видеть меня при дворе? – ответно ухмыльнулся Онтарио. – Надо же с чего-то начинать?

– Вас? При дворе?! – ужаснулась я, делая вид, что понятия не имею о чаяниях старшего Ананакса, и уж тем более не помню о своем обещании замолвить отцу словечко после случая с побегом Зверя из конюшни. – Я непременно совершу что-нибудь чудовищное, дабы Его Величество вновь рассердился на меня и услал из Тессы подальше. Так я избавлю себя от удовольствия видеть вас!

– Меня, такого бесчувственного и эгоистичного? – уточнил Онтарио. – Такого негодяйского негодяя?

Мы с удовольствием посмотрели друг на друга.

– После этого я просто обязан пригласить вас на танец, невзирая на вашу деревянную ногу! – заявил он. – Кстати, все