конечно, пришлось его оглушить и усадить на кресло-каталку. Мужику терять было нечего, и он бился изо всех сил, но разряд электрошока его быстро угомонил, и, заковав его в наручники, Морс покатил каталку в лифт.

В лаборатории нас встретила парочка крупных санитаров, что помогли доставить заключенного в операционную, мы уложили его на стол и связали специальными ремнями, собственно, на этом наша работа была окончена. На обратном пути я заскочил в кабинет к докторше и взял у нее карточку, а также мы договорились, что я приду к ним в десять вечера на ужин. Морс, видя, что я выхожу из кабинета с самодовольной улыбочкой на лице, лишь неодобрительно покачал головой и отправился к лифту.

— Некрасиво поступаешь. — поучительным тоном произнес он.

— Дядь, не лезь не в свое дело. Нет в тебе духа авантюризма. — рассмеялся я, а в голове прокрутил, что у меня появляется неплохая легенда.

Бегаю к докторше в роли любовника, этакий треугольник вырисовывается. Да и встречи с Колей не будут подозрительными, будем биться с ним за сердце и руку дамы, аки рыцари. Но это если мы с ними сможем о чем-то договориться.

Все идет очень хорошо, даже слишком. Но не стоит обольщаться, уж больно все ровно складывается, как бы не нарваться на подставу. Особенно с докторшей, как знать, что у нее в голове, все же ее статус теперь высок, а власть часто меняет людей. С другой стороны, если бы ее все устраивало, она бы не стала мне писать ту записку. Как бы там ни было, вечером мы, вероятно, сможем поговорить и все нормально обсудить. Бдительность терять я не стану и буду максимально осторожен в своих словах. А то как бы потом реально не оказаться на месте Лешего, и тогда все будет кончено, вместо Европы поездка в лабораторию, а яркое солнышко мне заменит хирургическая лампа.

Глава 12

Ил

Вернувшись на свой этаж, я планировал побездельничать и побольше пообщаться с коллегами по поводу бункера. Я все еще не понимал границы дозволенного. Куда можно ходить, куда нельзя и как правильно себя вести. Единственное, что мне удалось узнать, что общество тут расколото на несколько кусков и, можно сказать, идет градация по уровню важности и возможностям. Первые — это, конечно, руководство, которые, по сути, цари и боги. Вторыми идут ведущие специалисты от белых халатов, без них все это выживание становится бесполезным, все же они руки, которые ежедневно занимаются исследованием вируса и ищут способы его побороть. Третьи — это мы, отряд цепных псов, готовых выполнить любой приказ и уничтожить любого врага. Кстати, подчиняемся мы только Стервятнику, а он, в свою очередь, только напрямую самому главному генералу, что тут есть. Затем на одном уровне идут халаты среднего звена и рота разведки. Далее следуют вояки, что отвечают за обеспечение и охрану периметра. Предпоследние — это обслуживающий персонал. А на самом дне, разумеется, наши заключенные, но, как по мне, им больше подходит слово «заложники». Если посмотреть на это без прикрас, то жизнь в бункере протекает как и до зомби-апокалипсиса: одним можно все, другим нельзя ничего.

Наше подразделение все обходят стороной, для всех мы злобные мясники, готовые по команде вырезать хоть весь персонал базы. И в этом они не ошибаются, честно говоря, мне не совсем ясно, чем вызвана такая преданность Стервятнику да и такой работе. Но понимаю, почему Герда сбежала, все же мои коллеги, чем больше я на них смотрю, тем сильнее они скорее напоминают фанатиков, а руководство бункера — лидеров секты. Попади я сюда при иных условиях, то попробовал бы сбежать отсюда при первой же возможности, но пока приходится играть свою роль.

Мое желание потюленить на мягком диване было разбито в пух и прах о суровую реальность. Филин, заметив мое прибытие, тут же вручил меня парочке бойцов, назвав нас рабочей тройкой, и отправил тренироваться.

Парочку мне дали еще ту. Первым был Кузнец, ему было тридцать три года, остриженный налысо тип, постоянно с сигаретой во рту. Всех раздражала его привычка отвлекаться на все подряд, вот вроде бы говоришь с ним об одном, как он переключается на что-то другое, а потом еще на что-то. И вот вроде беседа зашла на тему, по каким этажам можно свободно передвигаться по территории бункера, а закончилась средней температурой воды в Черном море. В общем, очень раздражающий тип, и делает он так, словно нарочно выводит собеседников из себя, чтобы те дали ему повод помахать кулаками. Кузнец невероятно хорош в рукопашном бою, и его хлебом не корми, дай с кем-нибудь подраться. Но при этом не любит человеческую кровь, все время от нее нос воротит, а взять предмет, испачканный в красной субстанции, для него целая проблема, вообще он это сделает только в крайнем случае.

Вторым моим напарником был Сурок. Высокий, тридцатисемилетний, худощавый дядька с огромными кулаками. Стрижку он носил короткую, а еще на его лице не росла щетина, чему многие завидовали. Повадки у него были специфичными, он то и дело пропадал в тренажерном зале, тягая тяжелое железо, но при этом с виду был тем еще дрищом. А еще он был весьма нетерпелив, отчего парни не любят играть с ним в настолки или делать что-то вместе, то и дело все бросает на полпути. При этом он очень любит собак и хотел завести себе щенка, но Филин не разрешил.

В общем, парочка взяла меня в оборот и отвела к старшине, чтобы он меня принарядил. Старшина, конечно, тут тоже был колоритным типом. Позывной Вещий, я даже спросил у парней, откуда такой позывной. Парочка посмеялась и пояснила, что он все знает, что где лежит, кто что у него стащил, а еще всюду ищет возможность пополнить запасы взвода и особенно жаден до трофеев. Ему сорок пять лет, с виду добряк, очень беспокоится за товарищей перед боевыми выходами, хотя сам в них уже не ходит. Он все больше отсиживается в своей каптерке и смотрит сериалы на планшете. При этом терпеть не может выскочек вроде меня. И еще он целый кладезь анекдотов, он, кажется, знает их все и на все случаи жизни, так что, пробыв в его компании всего пару минут, можно услышать немало хороших шуточек.

Учитывая мои