Не верится, что мы и правда выйдем из замка. Эта мысль не сразу укладывается, будто я боюсь признать ее вслух даже внутри себя. Адарис действительно собирается вытащить меня отсюда спустя столько времени. В груди поднимается странное волнение, смешанное с тихой радостью, от которой становится неловко, потому что я почти забыла, как это ощущается. Я наконец увижу простых людей, не придворные лица с заученными улыбками и не слуг, которые смотрят мимо, а живых и шумных, тех, чьи эмоции не прячутся за правилами.

Адарис ловко убирает мои волосы под капюшон, подтягивает ткань ниже на лоб, и лицо сразу скрывается в глубокой тени. Он задерживает ладонь у меня на плече и улыбается почти по-детски.

— Ты же не думала, что проведешь праздник Серебряной тени, сидя в этих стенах?

— Но как… как мы пройдем, — слова выходят сбивчиво, пока взгляд мечется по комнате. — Лучники на башнях, стража у ворот…

— Я бы не стал выводить тебя через главный вход, — отвечает он и уже ведет меня к дальнему углу комнаты. Он опускается на колено, отодвигает ковер, и под ним открывается крышка люка.

— Под замком есть старый тоннель, — объясняет он быстро и деловито. — Его вырыли еще во времена первого Эрдана, на случай бунта или осады, чтобы семья могла уйти незаметно. Тоннель проходит под северной стеной и выводит за пределы города. Большую часть года там стоит вода, но сейчас она ушла.

Он смотрит на меня внимательно, словно ждет последнего согласия. Я больше не задаю вопросов, просто киваю, и внутри вдруг появляется ощущение, будто воздух стал чище и легче, будто я и правда могу сейчас уйти отсюда, пусть даже всего на один день.

— Но прежде чем пойдем, — Адарис поднимается с колен и замирает на секунду, — я хочу взять с тебя одно обещание.

— Какое обещание?

Он делает короткую паузу, словно подбирает слова.

— Если вдруг что-то случится, — выговаривает он приглушенно, — ты должна быть рядом. Не уходить далеко. Не исчезать. Не пытаться все решить сама. Просто быть рядом, слышишь? Это все, чего я прошу.

Я смотрю на его руку и чувствую, как пальцы сами собой сжимают мою ладонь крепче. Его слова звучат просто, но я понимаю, что за ними стоит. Адарис боится, что я воспользуюсь шумом, суматохой праздника и исчезну, выбрав другой путь.

— Я не собираюсь убегать, Адарис, — отвечаю я, сжимая его ладонь крепче, будто этим жестом хочу снять его напряжение. — Я поняла тебя. Никуда не денусь и буду рядом.

Он коротко кивает, будто этого ответа ему достаточно, снова опускается на колени и сдвигает крышку люка. Из темноты тянет сыростью, прохладой и камнем. Я замираю на секунду, прислушиваясь к себе и пытаясь понять, хватит ли смелости шагнуть первой, но он не дает мне задержаться в этом сомнении.

— Вниз, — говорит он и легко подталкивает меня вперед.

Я сжимаю край капюшона у лица и ступаю на холодные каменные ступени, уходящие в темноту. За спиной слышу, как Адарис спрыгивает следом, как с глухим звуком закрывается люк, и мы остаемся в узком, влажном тоннеле, где каждый шаг отзывается эхом.

Он зажигает фонарь. Теплый свет ложится на мокрые стены, оставляя желтые пятна на камне под ногами. Впереди тянется коридор, ведущий прочь от замка.

— Дариан знает об этом тоннеле? — спрашиваю я, и мой голос глухо уходит в глубину камня.

— Нет. Здесь почти никто не бывал. Я сам нашел этот ход, когда был еще мальчишкой. Тогда вся жизнь была похожа на игру в прятки с теми, кто хотел контролировать каждое мое движение.

Он замолкает, замедляя шаг, чтобы я шла рядом.

— Я держал этот путь в тайне, даже от брата, — продолжает он уже тише. — Иногда убеждать себя, что есть выход, даже когда выхода нет, помогает не сойти с ума.

Адарис останавливается на повороте, прислушивается, и только потом продолжает идти вперед, придерживая меня за плечо, чтобы я не оступилась.

— Здесь скользко, держись ближе к стене.

Я киваю и чувствую, как сырость начинает пробираться под одежду. Мы спускаемся ниже, и впереди уже слышен тихий плеск — где-то в темноте журчит тонкая струя воды, она тянется вдоль стены и местами скрывается под камнем.

— Ты говорил, что тоннель затапливает, — напоминаю я. — Сейчас не опасно?

— Сейчас нет, уровень воды упал после последних дождей, — отвечает он, и свет факела выхватывает с потолка тяжелые капли. — Главное не шуметь, звук здесь разносится по всему подземелью.

Я снова киваю и аккуратно переступаю через лужу, ощущая, как подол плаща быстро намокает и тянет вниз. Хочется спросить, часто ли он ходил здесь один и когда в последний раз пользовался этим ходом, но я чувствую, что сейчас не время для таких вопросов.

Мы уходим все дальше от света и от замка, шум дворцовой жизни за стенами почти исчезает, впереди остается только сырой воздух, наши шаги и мерцающий свет факела в руке Адариса. Я иду за ним и ловлю себя на странном предвкушении. Больше месяца я жила коридорами, дворами и запертой комнатой, не видела улиц, не слышала обычного шума и не чувствовала под ногами ничего, кроме камня и ковров. А теперь впереди этот тоннель, и он ведет куда-то наружу. Я даже не знаю, чего жду больше — свежего ветра, шума города, солнца или просто ощущения, что могу идти вперед, не оглядываясь назад.

В какой-то момент у стены появляется тяжелая дверь с массивным замком. Адарис достает связку ключей, вставляет нужный, поворачивает, замок с глухим щелчком поддается, дверь скрипит и медленно отходит в сторону. За ней открывается короткий проход, и уже чувствуется слабый ветер с запахом влажной земли и листвы.

Мы выбираемся наружу между валунами и корнями старых деревьев, чуть ниже линии стен, там, где замок уже не давит своей высотой, а город еще не виден целиком. Я делаю шаг следом и на мгновение зажмуриваюсь, потому что даже тусклый дневной свет после темноты режет глаза. Где‑то в стороне слышны голоса, смех, звон колокольчиков и музыка.

Адарис жестом останавливает меня, прежде чем я успеваю сделать еще шаг, и достает из внутреннего кармана что-то поначалу не понятное.

— Надень, — просит он, протягивая мне, и я вижу, что это маска ястреба. Золотистая с вытянутым