В то же мгновение девушка, грациозно теревшаяся ягодицами о шест, вызывающе изогнулась и, напоследок бросив лукавый взгляд раздающему приказы мужчине, старательно вышагивая от бедра, направилась прочь.

Заменившая её на этом месте «коллега» выглядела ничуть не скромнее. Экстремально короткая клетчатая юбка с заканчивающимися на середине бедра белыми чулками и такая же белая блузка, слегка оголяющая бюст блондинки.

— Следующая! Я же сказал! Чтобы с хорошими сиськами! И желательно рыжую! — вновь недовольно бросил мужчина, опрокидывая в себя очередную стопку с прозрачной жидкостью. — Или вы мне праздник хотите испортить⁈

— Ваша Светлость, желаемая Вами девушка сейчас переодевается для Вас, — тут же попытался объясниться внезапно оказавшийся рядом мужчина в белой рубашке. — А эти, так скажем, выходят просто для разогрева.

— Тогда предлагаю пока выпить! — послышался сбоку нетрезвый голос поднявшегося с места мужичка. Он был невысокого роста, но выглядел довольно крепким. — Тост! — тут же бросил он и, уловив одобрение в глазах хозяина, продолжил: — Я желаю, чтобы Его Светлость по достоинству оценил Ваш вклад в семейное дело и всю проделанную Вами работу, Вячеслав Геннадьевич! Когда настанет момент — он обязательно сделает правильный выбор!

— Да!

— За это! — тут же стали поддерживать слова предыдущего оратора немногочисленные лица собравшихся за столом.

— Хороший тост, — довольно улыбаясь, бросил княжич Пожарский и протянул свой бокал навстречу остальным.

Пьяные разговоры сквозь громкую музыку, периодические тосты и нескончаемый смех, казалось, могли бы продлиться ещё не один час. Но всё внезапно стихло, когда под смену музыкальной композиции на сцену вышла она. Высокая, стройная, невероятно красивая, с длинными рыжими волосами и зелёными глазами, девушка грациозно вышагивала по подиуму в сторону княжича и его окружения. Короткое белое платьице с ярким акцентом на зону декольте и колыхающейся в такт её движениям юбкой моментально притянуло взгляды едва ли не половины зала, в числе которых, неудивительно, был и сам Пожарский.

— Гы! Того и гляди, сиськи щас выпрыгнут! — похотливо гоготнул один из охранников Пожарского, прилипнув взглядом к девушке.

— Ваша Светлость знает толк в женщинах! — вторил ему напарник. — Рыжие, они ведь горячие, как пламя!

— Да-а… хороша, чертовка, — сосредоточенно кивнул Пожарский, также не сводя глаз с повернувшейся спиной у шеста танцовщицы.

Чарующе рисуя в воздухе плавные линии своими бёдрами, отчего юбка короткого платья нередко интригующе задиралась, а также игриво при этом улыбаясь и стреляя глазками из-за плеча, девушка, казалось, в один миг увеличила концентрацию похоти в помещении. Единственными, кто совершенно не обращал никакого внимания на танцующую красотку, были стоявшие за спинами отдыхающих людей официанты. Они периодически бегали в сторону барной стойки и кухни за новой порцией алкоголя или закуски, после чего вновь застывали на месте в ожидании дальнейших заказов.

В эту минуту, когда из динамиков зазвучал зажигательный припев игравшей композиции, рыжая бестия резко развернулась и под одобрительные возгласы толпы стала поочерёдно скидывать лямки лёгкого платья со своих белоснежных в свете софитов плеч. Придерживая одной рукой объёмную грудь, которую при этом совсем не удавалось скрыть под своей маленькой ладошкой, красотка плавно спустилась вниз с подиума и, сделав несколько грациозных оборотов вокруг своей оси, отчего юбка платья вновь взмыла вверх, стала, пританцовывая, шагать в сторону пожирающего её взглядом молодого княжича.

Буквально несколько секунд — и танцовщица уже сидела у мужчины на коленях, обрушивая на его лицо свои обнажённые прелести. Пожарский тут же жадно впился в грудь распутной красавицы своими губами, одновременно поливая её сверху находившимся в руке коктейлем. Громкая музыка, пьяный угар и с головой охватившая княжича похоть, вкупе с закрывшей весь обзор грудью рыжей прелестницы полностью скрыли от него картину одного за другим погибающих охранников. Не по уставу отдыхающие вместе с господином мужчины и сами слишком поздно заподозрили неладное. К слову, по большей части лишь благодаря тому, что все как один вожделенно пялились на танцовщицу, вместо того чтобы наблюдать, как внезапно активизировались официанты за их спинами и стали безнаказанно протыкать им шеи длинными кольями.

От отдыхающих в этом месте людей кровавое зрелище скрыло кольцо также неожиданно появившейся пелены чёрного дыма, внутри которого постепенно не оказалось никого, кроме Пожарского, его уже мёртвой охраны и всё ещё извивающейся в танце девушки. Были, правда, ещё трое бойцов, стоявших немного обособленно от своего господина. Они попытались запоздало дёрнуться ему на помощь, но оказались тут же прижаты к полу возле его кресла, и сейчас там же, с прожжёнными насквозь затылками, и лежали.

Внезапно ощутив, как кожа на груди и среднем пальце полыхнула огнём, Пожарский попытался резко отбросить танцовщицу, но против его ожиданий сделать этого отчего-то не вышло.

— Ах ты сука! — взревел в гневе мужчина, но его голос тут же утонул в грохоте играющей музыки.

— Настал час расплаты, пу-у-пси-и-к! — кокетливо проворковала танцовщица, не переставая улыбаться, и самостоятельно поднялась с его колен, ничуть не смущаясь оголившейся на всеобщее обозрение груди.

Хотя, видеть её, кроме самого княжича Пожарского и стоявшего за ним молодого парня, никто больше и не мог.

— Сдохни! — отбросив в сторону до сих пор находившийся в руке коктейль и вытянув левую руку перед собой, прорычал Вячеслав Геннадьевич.

Но и на этот раз ничего не произошло. Правда, основной причиной тому была вдруг отделившаяся от предплечья мужчины кисть и тут же пронзившая его конечность адская боль.

Зарычав, как бешеный вепрь, княжич попытался дёрнуться в сторону, а также рефлекторно схватить покалеченную конечность целой рукой, но тело полностью отказалось его слушаться. Прикованный к дивану и громко кричавший от боли, Пожарский и не заметил, как на его правом плече оказалось лезвие блестящего в свете софита клинка. Лампа была направлена на него пару мгновений назад, одновременно подсвечивая растекающиеся по грязному полу лужи крови, в том числе и его собственной.

Очередная попытка обернуться — и вновь фиаско. Невиданное ранее чувство собственной слабости и беспомощности, а также беспрецедентное давление и пульсирующая, жгучая, непрекращающаяся боль в левой конечности буквально подкосили его дух.

Охватившее мужчину отчаяние в мозгу внезапно сменила лёгкая надежда, тут же вылившаяся из губ княжича через крик:

— Выжил! Выжил, ублюдок!

— …

— Я знаю, это ты, сука! — сглотнув, продолжил Пожарский, не оставляя попыток обернуться. — И что теперь⁈ Убьёшь безоружного⁈ Так подло⁈ Со спины⁈

На последних словах