Не эту, на которой мы сюда к вам прибыли, эта-то — их личная, но да, почти точно такую же. Ну и сами ею же, этой солью пользовались, когда там оказались. Кое-что у нас там осталось, и немало. Заберёте ж вы её, наверное? Нужна, очень нужна она вам, говоришь? Ну и верно, а я в этом и не сомневался. Ждёт она вас.

Сейчас-то из того запаса мы почти ничего не взяли с собой, видишь же что мы к вам привезли, и кого, но она у нас есть. Для вас — всё, что можем. А как обратно на свою здешнюю Австралию вернёмся, после того как крокодилы совсем уйдут — и ещё вам подготовим. Столько, сколько надо.

— А ведь я сам, получается, на том вашем островке-то, Кабуле, где вы сейчас обитаете, практически-то и не был. Только лишь рядом побывал, когда там ещё недобрые люди обитали, и всех проходящих мимо обстреливали. И нас они тогда обстреляли. После чего повернул к Котелку и с нашей Любой мы там встретились.

— Теперь там мы живём. И у нас там никто никого не обстреливает. Своих и друзей. Ну, а чужие туда больше уже и не сунутся. Очень там место для обороны удобное, это и мы понимаем. Тесно, конечно, после своего большого острова, ну да ничего. Продержимся и ещё, и столько, сколько надо. Больше двух месяцев крокодилы своё потомство не опекают, точно уйдут! Что мелкие, что гигантские. Точно мы про то знаем, просто — поверь. И наблюдатели у нас там теперь тоже есть, постоянно выставлены, вот так же, как и у вас здесь. Все наши взрослые по очереди дежурят.

Да, извини, всё «забываю» тебе сказать, сразу, наверное, надо было… — И хитро эдак так, с практически с мудрым ленинским прищуром на меня смотрит, как я такую его «рассеянность» оценю. «Стратег», блин, йолки. Нормально я это принял, от него чего-то подобного запросто можно было ожидать. — Перед самым моим отъездом сюда, у нас там, уже на Кабуле молодая девушка появилась. Вот и записка вам от неё. — И протягивает клочок бумаги. А сам снова на меня смотрит, оценивающе. Вот, мол, я какой. Дел много, занят. Типа: «могу о такой незначительной малости и забыть, а могу и вспомнить». Раз время про то сказать пришло.

Ну и хитрован же он… ёпрст! Ничего-то он и не забыл вовсе, лишь прикидывается только. Интересно ему, вишь ты, стало. Хотел на мою реакцию посмотреть, как я на такое его «новое откровение» отреагирую. При том, что всех его людей, мы уже недавно приняли в состав нашего сообщества. Гуртом, одной общей группой. Наши они теперь. Вот же, Бурриган-интриган, ядрёна шишка!

Разворачиваю, читаю… Раз, другой… и снова. На русском?! «Шок — это по нашему», так, что ли?

«Меня зовут Раяна. Раяна Ирфатовна Муралиева, родители родом из Киргизии, а я родилась и выросла уже в России. Киргизка, мне 21 год. Жила и училась в Томске, в СибГМУ, изучала лечебное дело. Училась и работала по специальности.»

— И ты до сих пор молчал о ней? Темнила! Это ж почти готовый доктор! Студентка, правда ещё, но уже с опытом практической работы. И, кстати: как она восприняла перенос?

— Очень удивилась. Её прямо с работы и перенесло… из больницы, где она практику проходила. В белом халате. Зашла за чем-то в комнату, где они переодевались… и вот вместе со своими вещами к нам и прибыла.

Кабул — остров небольшой. Сразу же и к нам вышла. Когда узнала, что рядом вы, русские, и зачем, с какой просьбой и предложением мы к вам отправляемся — вот это вот и написала. Я сначала-то не хотел её в нашу группу включать, вдруг у тебя на неё какие-то свои планы будут… Сама настояла. Сюда её заберёшь, или…?

— А ты сам бы как хотел? Что, ну-ка признавайся — кому-то из твоих понравилась?

— Считай что да, и, если, ты не против, она и у нас неплохо прижилась бы… Доктор рядом всяко не помешает. Мы многое лечить умеем и сами, на себе ж убедился, но… Где-то мы ей что-то своё подскажем, где-то и она что-то лучше нас знает, хоть и молодая пока ещё. Уже и пригодилась, детей наших хорошо лечила… Недозрелых фруктов переели по незнанию, болели животами сильно… И вообще… И парни у нас есть, что без пары пока… Сейша… Но это уж ей самой решать.

— Нет слов, одни, блин, эмоции! Не перестаёшь удивлять, старый ты интриган! Больше-то никого не укрыл? — делаю суровую зверскую рожу, а сам внутренне ликую. Но его такими моими ужимками точно не проведешь, тёртый хрен, по глазам же всё влёт читает.

— Нет… — Ну-ну, так я тебе и поверил. Явно чего-то ещё есть, да и недоговаривает. Какой бы он простодушный и открытый он не был, любой на его месте, что вождь, что староста, что комендант, или там рядовой бригадир, неважно как такой человек тут у нас называется, какие-то и свои собственные дела крутит. Сам был и бригадиром, знаю, уверен — без такого никто и нигде не обходится. Ну так не для себя ж лично старается, особенно вот этот, а для своего подопечного коллектива, сообщества, бригады.

Но это-то, как раз, однозначно — хорошая для всех нас новость. Из разряда самых лучших. Те наши, кого пошлём отсюда их острова здешней нашей Меланезии в окончательное наше подданство на месте приводить, непременно ж через Кабул пойдут, там с ней и встретятся. Познакомятся и переговорят. Может и с ними туда же она сходит, если, конечно, и она сама не против будет.. Там-то явно ей забот и хлопот по специальности с головой и ручками хватит. Да и вряд ли она и откажется от такой поездки: чего б не прокатиться на лодочке вместе с нашими-то ребятами и девчатами? Тем более практически такими же молодыми.

Явный кандидат на должность бригадира туда у меня Тёма. Уверен в нём — справится парень. Хоть и молод. А кого ж ещё-то назначить? Свой. Ну и, наверное, негр из Лесото Адам, ему в помощь, тоже пойдет. Напарником, вроде ж уже парень поправился. Хватит уже ему у домовской кухни отираться. Вон как рожу-то наел. И не узнать! Был тощий дрыщ, а