маленьких побед, когда приоткрываются секреты, спрятанные обычно за краем декольте, под подолом платья или юбки. Подобные чувства по всей видимости захватили на миг и всю команду Аэротаника, находящуюся под решетчатым мостиком. Не каждый день увидишь такие замечательные ножки и такие не менее замечательные панталончики с кружевами из непальского шелка. Вся команда с легким сердцебиением устремила взор на редкое видение. Про полет на некоторое время забыли. Это послужило причиной того, что летающее судно по вине пилотов (или Джулии) малость сошло с курса, тряхнув как следует пассажиров. От этой малости чуть не полетел вниз Том, но был удержан сильной, когда надо, рукой Джулии. Могло бы быть и хуже.

Глава 14

Утро наступило, между прочим, не только в первом классе, но и во втором. Кто как просыпался – не будем об этом. Не так красиво, как на палубе первого класса, но лучи солнца, проникая во все щели и оконца и здесь, по-детски щекотали шеи, затылки, и уши проснувшихся пассажиров, а также губы, ноздри и ресницы – просыпающихся. Один из них, правда, еще спал. Джеймсу не давала проснуться сильная интоксикация виски. Но его пробуждения кое-кто уже ждал.

На сей раз это не был поклонник ненаписанного романа «Жизнь одноглазого поэта», а настоящий доктор. Ладно, не настоящий, но похож, здорово похож на доктора. Правда чем-то напоминал он и господина Гастлера. Но об этом перевоплощении мог бы догадаться только трезвый человек.

Доктор сидел рядом с пациентом и держал за спиной невинный и чистенький, никем пока не использованный детский ночной горшочек белого цвета с синей каемочкой сверху и с голубым цветочком сбоку. Он ждал с нетерпением пробуждения своего подопечного. Да, еще и крышечка была – тоже белая. Так вот… Наконец храп прекратился опасным прерыванием дыхания и последующим за этим громким – заключительным всхлипыванием со вздрагиванием. Здоровый глаз Джеймса медленно приоткрылся и увидел какое-то существо в белом. Наверно, на секунду промелькнула мысль о вечном, о том, что пора в путь к свету, и вот поэтому за ним пришли (тем более этому ангелу и идти-то было недалеко, даже на землю спускаться не надо). Но Джеймс все-таки подумал, а можно ли перед дальней дорогой немножко выпить, однако решил воздержаться и сначала повнимательней рассмотреть посланного за ним ангелочка (наверно подмастерье, на побегушках или ученик какой). Он потянулся к стакану, выудил пальцем, словно пиявку, свой глазной протез (а вот и не свой) и вставил на место. После этого он как будто стал видеть лучше, как старушка надевшая себе на нос очки и решившая почитать евангелие или газетку. Поняв, наконец, что перед ним медицинский работник – доктор, то есть земной человек и даже сообразив, что все это происходит хоть и на небе, но в летающем судне, принадлежащем Соединенным Штатам, а не Господу Богу, он снова (будто вернулся на землю) схватился за стакан и стремительно выпил ту порцию виски, которую предварительно влил туда заботливый Гастлер, а теперь доктор. Виски почему-то вызвали небольшой приступ икоты. Видать действительно плохого качества был карий глазной протез Тома, покоившийся где-то в брюшной полости Джеймса.

– Ик. О, черт, ик, что это такое, ик?

– Да, голубчик, это очень серьезно. Вы знаете, с вами ночью такой ужасный приступ колики был, что…

– Стоп. А ты кто такой? Голос твой больно уж знакомый.

– Простите, не представился. Я доктор. Меня прислали к вам понаблюдать за вашим состоянием и обследовать. Ночью у вас был страшный приступ колики и….

– Какой к черту колики, ничего такого не пом…Ик… Проклятье, ты это что, серьезно?

– Вы знаете, это очень редкое и серьезное заболевание. И связано оно с тем, что вы постоянно пользуетесь искусственным глазом. У вас произошла редчайшая и малоизученная аллергическая реакция. Ваш организм внутри создал точную копию того инородного тела, которое вы носите здесь в глазнице. Это необходимо защитной системе, чтобы знать, что отторгать. Вскоре вы вынуждены будете отказаться от протеза, иначе начнется незамедлительный процесс отторжения с крайне тяжелыми последствиями.

– Ты что, хочешь сказать, что я – писатель – помру из-за своего же протеза или же в лучшем случае должен всю жизнь ходить с черной тряпкой на мор… на лице? – сообразил Джеймс, несмотря на похмелье.

Тут Гастлер, ни сколько не обидевшись на фамильярность Джеймса, интеллигентно вздохнул, согнул на бочок головку, опустил вниз свои карие глазки и скромно продолжил, держа губы трубочкой:

– Видите-ли, я не желал бы вас сильно огорчать и хотел бы сразу подсказать, как можно избежать такого рода последствий. Ваше спасение заключается вот в чем: необходимо срочно удалить из организма ту копию инородного тела, то бишь вашего глазного протеза, которую создал внутри желудочно-кишечного тракта ваш организм. Вот пожалуйста, примите эту таблетку. Благодаря действию этого уникального препарата слизистая ткань вашего кишечника будет вынуждена отторгнуть этот, я бы сказал, псевдопротез и он через естественные пути выведется наружу. Это очень дорогой препарат, но наша исследовательская лаборатория готова предоставить пилюлю вам безвозмездно. Правда с одним условием: мы хотим получить отторженную копию глазного протеза, которая пока еще находится в вашем организме, для наших научных целей.

Выслушал этот бред Джеймс все больше и больше покрываясь испариной. Из прозвучавшего слишком запутанного и заумного текста, что вылил, как из больничной грелки, на него доктор, Джеймс понял только одну вещь: если принять какую-то пилюлю, то станет легче. А еще он подумал, что хорошо бы запить таблетку чем-нибудь. А чем конкретно запить – он долго не раздумывал и потянулся к бутылке.

– Ладно, давай свою пилюлю. А что дальше?

Тут, наконец, Гастлер (простите – доктор) вытащил из-за спины посудину, которую принес с собой, и протянул Джеймсу:

– А вот, это я специально для вас приготовил.

– Что это? А, понял. Ладно, давай сюда. Только договорились, что в дерьме ты сам будешь копаться.

Долго не раздумывая, пациент швырнул в предварительно разинутый свой рот белую таблетку и запил ее первой попавшейся жидкостью – прямо из бутылки. В этот самый момент переговоры доктора с больным были прерваны. Впрочем обо всем уже почти договорились. Вошли два повара, неся большущую пузатую кастрюлю с двумя ручками:

– Так, в очередь. Сегодня у нас похлебка из утиных потрохов по-шотландски. Я сказал: всем в очередь и не толпиться.

Глава 15

Это вам не судно в море с качкой и морской болезнью, и не поезд-экспресс с узкими проходами, мухами и надобностью сидеть