— и чего-то ещё, металлического, едва уловимого. Как запах крови, смешанной с ржавчиной.

Воздух дрожал. Не только от жары — от постоянной вибрации, которую создавал каждый шаг стража. Скалы вокруг были покрыты сетью трещин, от крупных, похожих на разломы, до мелких, словно кто-то прошёлся по камню тончайшим резцом.

Я стоял на гребне и понимал, что если этот великан вдруг решит поменять маршрут на пару градусов, то через час-другой пройдётся как раз по моему уютному хребту и сделает из него щебень. Впрочем, не впервой. В этом мире всё норовит сделать из тебя щебень.

Огненная магия внутри чувствовала себя отлично, словно вся эта выжженная красота была домом. Усиление тоже не возражало: мышцы отзывались на малейший импульс с готовностью, доспех сидел как влитой, каждая пластина — на своём месте.

Не хватало только хорошей драки.

И, как назло, мир решил: «А почему бы и нет?»

Слева, на некотором расстоянии от стража, я заметил движение.

Не громыхающее, не ломающее землю, не вызывающее дрожь воздуха. Наоборот — тихое, плавное, уверенное.

Фигура в чёрной мантии двигалась почти параллельно маршруту стража, держась на дистанции. Серебряная вышивка на ткани поблёскивала, отражая тусклый свет местного светила так, будто мантия жила своей жизнью — переливалась, меняла узоры. При желании можно было принять эти переливы за слабые магические всполохи, хотя я бы не удивился, если выяснится, что это просто понты.

Архимаг.

Тот самый, что недавно показал мне, насколько хрупким может быть тело, даже усиленное. Образ «разнё мальчишку, размазал об землю, ушёл» ещё сидел где-то в костях, помнил удары, хруст, вкус крови во рту.

Сейчас он выглядел так, как будто прогулка за стражем — просто часть рабочего дня. Плащ ниспадает до самой земли, серебряные знаки — как цепи звёзд по чёрному полотну. Движения экономные, никаких лишних жестов. Он не пытался подойти ближе к стражу, не пытался отдалиться. Просто держал дистанцию и внимательно смотрел на него, словно изучал редкий образец.

— Пропасти на тебя нет… — тихо выдохнул я. — Ты-то мне сейчас как раз и нужен.

Я перевёл взгляд со стража на архимага и обратно.

Страж — колосс, которого сложно даже поцарапать.

Архимаг — смертельно опасная тварь, но уже знакомая.

У меня — усиление, огонь, экзоскелет, новая броня, гранаты от «иных» и желание отплатить.

Особенно последнего — в избытке.

С расстоянием всё неплохо: если спуститься с хребта, обойти чуть полукругом — можно выйти архимагу в спину метров с двадцати, максимум тридцати. Для меня сейчас — расстояние одного хорошего рывка. Вопрос не в том, сумею ли я добраться. Вопрос — успею ли сделать что-то полезное, прежде чем он отреагирует.

Я сделал мысленную пометку:

вариант «удар сверху, в шею»,

вариант «подсечь, взорвать гранатой»,

вариант «удар по голове с усилением, пока он занят стражем».

Любой из них был рискован.

Зато какой приятный риск.

Я уже сместился ближе к краю хребта, выбирая, где удобнее спускаться. Пальцы слегка чесались — огонь готов был вспыхнуть в любой момент. Слишком заманчивый шанс, чтобы вот так взять и проигнорировать.

Мир на секунду замер.

Страж сделал очередной шаг, песок под ним тихо зашуршал.

Архимаг остановился, наклонил голову, всматриваясь в гиганта.

Где-то внутри у меня тоже всё застыло — не от страха, от предчувствия.

Что-то шло.

Что-то большое, тяжёлое, неуместное даже для этого безумного мира.

Я ещё не понимал, что именно.

Ответ пришёл через пару вдохов.

Сначала изменился звук.

К глухому грохоту шагов стража добавился новый, тонкий, дрожащий оттенок. Как если бы кто-то провёл ногтем по стеклу, но звук при этом разошёлся сразу по воздуху, по камню, по костям.

Я поднял голову.

Воздух впереди стража и архимага начал… течь.

Не ветер, не обычная дрожь от жара.

Он волнами — рябью — пошёл в стороны, как вода в чаше, в которую бросили камень.

Я нахмурился.

Рябь усиливалась.

Сначала прозрачная, почти неуловимая, потом более плотная, с мерцанием.

Линии искажённого пространства сложились в правильный контур — прямоугольник. Чёткий, ровный, с углами, настолько геометрически правильными, что место сразу стало казаться чужим.

— А вот это уже… нехорошо, — пробормотал я.

Прямоугольник вспыхнул изнутри бледным белым светом.

Не огненным, не магическим — слишком ровным, слишком «чистым».

Я не чувствовал от него привычных потоков силы, как от порталов архимагов или разломов стихий. Он был… пустым. И именно это больше всего пугало.

Пустота не должна светиться.

Но она это делала.

Я сжал зубы.

— Артефакт, значит, — произнёс я вслух. — Очень, очень дорогой артефакт. В прошлый раз мне не удалось прочувствовать портал иных.

Внутри прямоугольника промелькнули тени.

Силуэты.

Потом — первые фигуры.

Они выходили спокойно, по двое-трое.

Двадцать человек, я сосчитал их быстро, привычным взглядом того, кто давно привык прикидывать шансы.

Все — в броне, отличной от той, что была у отряда Янова. Та выглядела облегчённой, полевой. Эта — тяжёлая. Компактная, но мощная.

На спинах у них висели блоки, похожие на странные рюкзаки. Внутри переливалось что-то тускло-голубое, как сжатый до предела лёд, который пытаются согреть изнутри. На шлемах — тёмные визоры, через которые я не видел ни глаз, ни лиц. Только лёгкие отблески внутренней подсветки.

Движения — выверенные, чёткие. Ни дерганий, ни пауз.

Так двигаются люди, много раз делавшие одно и то же.

Они не оглядывались. Не смотрели по сторонам.

Каждый сразу занимал предназначенное ему место, словно этот кусок пустоши был чертежом, и они просто вставали в заранее прорисованные точки.

Я скосил взгляд на архимага.

Тот развернулся к ним чуть в полоборота.

Его мантия тихо колыхнулась.

Серебряные узоры на ней вспыхнули разом — как если бы кто-то прошёлся вдоль ткани раскалённым ножом. Магия смерти вокруг него загустела, стала плотнее, ощутимее.

Страж же… шёл.

Он даже не повернул головы.

Оружие иных я заметил не сразу.

Сначала это были просто массивные «жезлы», которые они держали в руках. Я машинально отметил: длинный ствол, несколько сегментов, по корпусу — вживлённые кристаллы разных оттенков, ближе к концу — более яркие. Некоторые элементы чуть дрожали, будто внутри текла сила.

Они выглядели как артефакты, созданные фанатами разрушения.

— Жезлы катаклизма… — пробормотал я, сам удивившись определению.

Технику я не знал. Но магию — да.

Глава 18

И эти штуки вели себя как магические конструкции.

От стволов шёл слабый магический фон, не прирождённый стихии, а… искусственный.