– А ваша светлость не лопнет от жадности? – небрежно поинтересовалась богиня, потирая подбородок.

– Не-а, – с показной уверенностью нахально протянул Элегор.

Элия немного подумала и деловито ответила:

– Кузена я прощу безо всяких условий. Что же касается Совета, то не мне одной решать. Я вынесу на обсуждение родичей предложение о приглашении тебя как одного из главных участников последних событий и буду отстаивать его. Но если братья станут активно возражать, вызывать тебя не стану. Однако разрешу Лейму пересказать тебе все, касающееся Колоды. В обмен я желаю посмотреть, как ты справился с Белым Братством. Визуализация может весьма пригодиться мне как козырь при отстаивании права присутствия на Совете спасителя Нрэна и Эйрана.

По той фигуре, в которую сложились пальцы принцессы, Элегор сообразил, о чем она говорит. Элия имела в виду чары проникновения в сознание, позволяющие просматривать определенные эпизоды из пласта воспоминаний, избранные по обоюдному согласию обладателя и приглашенного «клиента». В Лоуленде такая магия не нашла широкого применения, поскольку обладала закономерным побочным эффектом. В процессе произвольного просмотра воспоминаний возникал непроизвольный обмен эмоциями, правдивее любых лицемерных слов отражающими глубокое личное отношение сторон друг к другу. Куда более серьезное, чем те крохи, которые перепадали абонентам заклинаний связи. Избежать этого не получалось даже у колдунов с самым дисциплинированным рассудком. А посему маниакальная скрытность лоулендцев не позволяла спокойно относиться к таким откровенным чарам, чреватым нежелательными последствиями.

– Только этот эпизод? – уточнил герцог. Его смущала не перспектива раскрытия перед Элией питаемых к ней чувств, Элегор ведь никогда и не скрывал, как относится к леди Ведьме, его настораживала возможность проникновения ее в другие воспоминания, в частности, в память о недавнем извлечении Карты из пещеры-сокровищницы.

– Разумеется, – снисходительно усмехнулась принцесса. – Мне нет нужды в меркантильных или познавательных целях препарировать ваши сумасбродные мозги, герцог.

– Боишься заразиться? – понизив голос, шепнул Элегор, с точностью копируя интонации вампира-соблазнителя, готового впиться клыками в горло одурманенной жертвы, млеющей в его объятиях.

– Дрянь к дряни не липнет, – насмешливо фыркнула Элия и односложно вопросила: – Ну?

– Тогда договорились, если запнусь, напомнишь пару словечек. – Герцог пододвинул кресло поближе к дивану и протянул богине руку ладонью вверх, словно предлагал сыграть в «тяпки-ляпки».

Принцесса подалась вперед и накрыла ладонью ладонь мужчины, их пальцы переплелись, как у нежных возлюбленных. Подумав о таком нелепом внешнем совпадении, Элегор едва сдержал смешок, положил руку на плечо Элии и полушепотом начал произносить простое, но малопопулярное заклятие. Слова-бабочки слетали с губ богов, оплетая тела, готовя сознания к глубокому контакту, осторожно выбирая цель – то самое воспоминание, которое хотела видеть принцесса и которое готов был явить герцог в уплату за ее услуги.

Часть многоуровнего сознания богов воспринимала текущую реальность, они ощущали свои тела, тепло переплетенных рук, биение сердец, дневной свет, заливающий гостиную, расположенные где-то в мирах церкви, щекотку молитв, исходящих от поклоняющихся им созданий, однако одновременно Элия и Элегор погружались в иное видение.

Неохотно затухал торжественный, рокочущий звон серебряного колокола. В просторном помещении – торжественном белом зале с росписью, гобеленами и мозаиками, воспевающими славу Света, за большим столом один за другим возникали белые братья. Элия узнала их по педантичному описанию Нрэна. Кентавр, нервно прядающий ушами, помахивающий кипенно-белыми крыльями блаженный летунец, суровая малютка-фея, светлый эльф с надменно-благородной миной, тщетно пытающийся удержать эту самую мину вместо гримасы неудовольствия, любопытный толстячок с бегающими глазками-маслинами, дриада, старающаяся загородить ушные раковины свежими листиками, произрастающими прямо из зеленых волос, мускулистый рыцарь-огр в сияющей броне, худощавый фанатик-человек с горящими очами и другие создания занимали свои места.

Братья, это сразу было видно, сбирались впопыхах, немногие успели одеться по всем правилам. Кажется, эльф был в домашних тапочках с розовыми помпонами. Последним возник благообразный старец, тот самый, который от лица всей братии вел переговоры с богом войны и по предположению Нрэна являлся лидером «круглого стола». Он единственный был облачен в безупречно-белую, искрящуюся, словно только что отглаженную рясу. Истошный перезвон, поднятый лжевоителем и взбудораживший Белый Совет, не стер с благостно-строгого лица покровительственной мудрой улыбки, однако Элия, «рассматривающая» воспоминание, явственно уловила жадный, настороженный проблеск в невинной голубизне очей.

Едва глава явился, возвышенная речь полилась из уст белого брата, сидящего по правую руку от начальника и игравшего роль рупора. Кажется, без ментальной диктовки, а то и полного подчинения, тут не обошлось, подумалось богине. Уж больно отсутствующее выражение было на лице соседа старца.

– Приветствуем тебя в чертогах света, Белый Командор, призвавший Белый Совет, ударив в колокол тревоги! – Кажется, Нрэна хотели пожурить за это, но упрек отскочил от каменного воителя, как каучуковый мячик от бетонной стены. – Явился ли ты с вестями благими о великой победе или скорбную весть о поражении принес?

– Я выполнил задание, – в меру честно ответил Элегор, ведь он действительно исполнил поручение принцессы, явившись на высший Уровень под личиной Нрэна и вступив в переговоры с Белым Братством.

Члены Белого Совета, успевшие оправиться от шокового вызова, одобрительно заулыбались, закивали. Кое-кто даже зашептался, сообщая собеседнику о том, что он, дескать, нисколько не сомневался в успехе предприятия, нужное поручение было дано нужному богу, как и предрекал пророк.

Чуть подождав, но все же секундой раньше, чем от него успели потребовать подробностей с головой Эйрана в придачу или сведения о месте захоронения останков служителя тьмы, Элегор выпростал руку из-под камзола и резко бросил на стол серебряную коробочку.

– Ваша вещь. То, что внутри нее, не опасно, это не более чем безвредная картинка, – снова правдиво высказался «воитель», стараясь, чтобы в голосе его было мрачное удовлетворение, а не ехидная издевка.

– Да пребудешь ты в свете, брат, – простер ладонь по направлению к тому, кого считал Командором Брианэлем, довольный старец, движением лишь одной морщинки на лбу показав неудовольствие от столь бесцеремонного обращения с бесценной реликвией.

– Я должен вернуть вам кое-что еще, – не выказав ни капли признательности, буркнул герцог, подражая бесцеремонности воителя, и обвел собрание тяжелым мрачным подозрительным взглядом. Особенно удачным штрихом явился зловещий золотой огонь сузившихся глаз на абсолютно каменной физиономии – Элия четко видела отражение Гора в очах испуганного эльфа. Маскировка оказалась столь удачной, что окружающие узрели только то, что хотел показать им герцог.

Элегор, повинуясь мощному «тычку» интуиции, выхватил из кармана медальон и, бросив его на пол, ударил подкованным металлом каблуком. Эмаль жалобно хрустнула, в воздухе повисло молчание. Белые братья были в полном шоке от совершенного кощунства. Вновь, словно искусный режиссер-постановщик, своевременно воспользовавшись создавшейся