Луиза и Женевьева спустились к озеру. По выгону бродило несколько лошадей, которые принюхивались к пучкам травы. Норфолкский аналог травы вполне напоминал ее земной вариант, отличаясь лишь тем, что стебли местной травы были трубчатыми и летом на их кончиках расцветали маленькие белые бутончики. Когда Луиза была совсем еще маленькой, она называла их звездными коронами.

— Отец подумывает о том, чтобы пригласить Вильяма Элфинстоуна работать в качестве помощника управляющего поместьем, — хитро сказала Женевьева, когда они подошли к деревянному штакетнику у края выгона.

— Со стороны отца это разумно, — сказала Луиза, прямо посмотрев в глаза сестры.

— Что ты имеешь в виду?

— Вильяму нужно будет изучить на практике управление делами поместья, если он намерен занять должность управляющего в Гласмур Холле, и ему не найти лучшего наставника, чем наш управляющий мистер Баттерворт. Таким образом Элфинстоуны будут обязаны отцу, а у них обширные связи среди торговцев Кестивена.

— Вильям будет здесь в течение двух летних сезонов, такова обычная продолжительность обучения.

— Да, должно быть, так и будет.

— Ты ведь тоже будешь здесь.

— Женевьева Кавана, ну-ка прикуси свой острый язык!

Женевьева, танцуя, побежала по траве.

— Он красивый, он красивый! — со смехом кричала она. — Я видела, как он смотрит на тебя, особенно когда на тебе те платья, которые ты одеваешь для танцев. — Она прижала руки к груди, касаясь воображаемого бюста.

Луиза хихикнула.

— Дьявольское отродье, у тебя совсем нет мозгов. Вильям меня не интересует.

— Неужели?

— Нет. Ну, он мне нравится, и я надеюсь, мы могли бы стать друзьями. Но только друзьями. И вообще, он на пять лет старше меня.

— Мне кажется, он просто великолепен.

— Вот и займись им.

Лицо Женевьевы стало печальным.

— Мне никогда не предложат ничего подобного. Ведь ты наследница. Мать заставит меня выйти замуж за какого-нибудь урода из никчемной семьи. Я в этом не сомневаюсь.

— Мать не будет заставлять нас выходить замуж. Хвала небесам, Дженни, она не будет этого делать.

— Правда?

— Правда, — сказала Луиза, хотя и не была сама полностью уверена в этом. По правде говоря, на всем Кестивене было немного достойных претендентов на ее руку. Она находилась в ужасном положении: будущий муж должен быть человеком того же круга, что и она, но тот, кто обладал таким же состоянием, имел собственное поместье, и ей скорее всего пришлось бы жить именно там. Криклейд был неотъемлемой частью ее жизни, он был прекрасен даже в долгую и унылую зимнюю пору, когда толстый слой снега покрывал приусадебный участок, а сосны на окружавших его пустошах, сбросив свой зеленый наряд, стояли голыми, когда птицы погибали от лютого мороза. Она не выносила самой мысли о том, что ей придется уехать. Итак, за кого она могла выйти замуж? Вероятно этот вопрос уже обсуждали ее родители, и скорее всего ее дяди и тети.

Она не любила размышлять о том, каким же будет окончательное решение. По крайней мере, она надеялась, что ей скорее представят список, нежели предъявят ультиматум.

Ее ресниц коснулась бабочка — генинженированный красный адмирал, видимо, грелся в лучах Герцога, сидя на одном из стеблей травы. «Она более свободное создание, чем я». — горько подумала Луиза.

— Ты собираешься выйти замуж по любви? — спросила Женевьева, глаза которой все еще были влажными.

— Это мне не по силам. Как жаль, что у меня не хватает храбрости.

Положив руки на верхнюю перекладину забора, Луиза смотрела на журчащий неподалеку ручеек. Его берега заросли незабудками, голубые цветы которых привлекали внимание несметных полчищ бабочек. Кто-то из давних хозяев Криклейда в свое время выпустил на волю сотни видов бабочек. С тех пор каждый год их количество неизменно росло. Теперь их трепещущие ярко раскрашенные крылышки можно было увидеть повсюду.

— Да, я вовсе не храбрая, я всего лишь трусливая мечтательница. И знаешь, о чем я мечтаю?

— Нет. — Женевьева отрицательно мотнула головой. Она посмотрела на сестру с интересом.

— Я мечтаю о том, что отец позволит мне отправиться в путешествие прежде, чем я начну выполнять свой семейный долг.

— В Норвич?

— Нет, не в столицу, она такая же, как Бостон, только крупнее. К тому же туда я в любом случае поеду, чтобы закончить школу. Я хочу отправиться к другим мирам и посмотреть, как там живут люди.

— Черт возьми! Путешествие на звездолете, это же настоящее чудо. А можно и я с тобой? Ну пожалуйста!

— Если я уеду, то думаю, отцу придется тебя отпустить, но только когда тебе исполнится четырнадцать лет и ты станешь нести ответственность за свои поступки.

— Он никогда не отпустит меня. Мне даже не разрешают ходить на танцы.

— Но ты все равно убегаешь от няни, чтобы поглазеть на танцы.

— Да!

— Вот видишь.

— Он не позволит мне уехать.

Раздражительный тон сестры вызвал у Луизы улыбку.

— Это всего лишь мечты.

— Ты всегда воплощала свои мечты в действительность. Ты так умна, Луиза.

— Я не намерена изменять этот мир, — сказала старшая сестра, обращаясь не только к Женевьеве, но и к самой себе. — Просто я хочу, чтобы мне разрешили уехать, хотя бы один раз. Все здесь настолько связано с выполнением долга, настолько предопределено, что порой мне кажется, что я уже прожила всю свою жизнь.

— Вильям мог бы забрать тебя отсюда. Он мог бы попросить разрешения устроить межзвездный круиз в качестве свадебного путешествия. Отец не отказал бы ему в этом.

— Ах ты нахальная маленькая людоедка! — Она уже прицелилась, чтобы дать сестре легкий подзатыльник, но Женевьева вовремя отбежала.

— Свадебное путешествие, свадебное путешествие, — пропела Женевьева так громко, что даже бродившие поблизости лошади встрепенулись. — Луиза едет в свадебное путешествие! — Приподняв края своих юбок, она побежала. Длинные стройные ноги взлетали над усыпанной цветами травой.

Луиза пустилась за ней в погоню. Обе сестры хохотали и визжали от восторга, разгоняя на своем пути мириады бабочек.

* * *

«Леди Макбет» наконец вышла из своего затяжного прыжка в другую звездную систему. Джошуа позволил себе вздох облегчения, когда оказалось, что они все еще целы. Полет из Лалонда стал сущим адом.

С самого начала Джошуа обнаружил, что Квинн Декстер не вызывает у него ни симпатий, ни доверия. Интуиция подсказывала ему, что в этом человеке есть нечто совершенно чуждое. Что именно, он не мог определить, но когда Декстер входил в каюту, казалось, что он высасывает из нее все живое. Его поведение также было каким-то противоестественным. У него напрочь отсутствовали интуиция и природное чувство ритма. Когда он что-нибудь делал или говорил, создавалось впечатление, что он постоянно запаздывает на две секунды.